Ну а рядом с кинжалом был крошечный — с три сахарных песчинки — кристаллик алого цвета, будто сиявший собственным цветом. По свету-то я его и нашел, иначе бы наверняка не заметил на темной земле. Размышлял не особо долго — давно уже пора вести Сашку обратно, не до философии. Коснулся пальцами алой песчинки и еле подставил руки, чтобы не завалиться лицом в холодную землю.

Его звали Хоом из свиты вольного торговца Ваор Валана. Того, что лежал в отключке, прозывали собачьей кличкой Ко и был он никем, как каждый с одним слогом в имени. Их караван шел вдоль границы диких земель, чтобы обменять бронзу, ткань и дрянной металл у дикарей на крепких рабов — дерзких, непокорных, но здоровых, с ровными и белыми зубами, которым позавидовал бы сам хозяин Бахалора. Хоому было завидно торговой удаче господина Валана, и Хоом решил добыть себе пару-тройку рабов в долине диких и непуганых варваров, живущих вне высоких стен. Ваор Валан не станет гневаться чужому промыслу, если подарить ему второго раба, а лучше — рабыню с чистой кожей, не тронутой оспой. Но как на зло второй малец сбежал, а с одной головой к каравану возвращаться было страшно, а убить свою добычу — жалко. Тогда Хоом заставил тупого Ко вырыть яму на поляне, привязал мальчишку веревкой в центре и скрылся, чтобы малец стал звать родителей, неизбежно бы угодивших в ловушку. Когда его новый раб замолкал, Хоом бил его желудем, заставляя оглашать мертвый лес новыми криками. Но будущие глупые рабы не шли, а мальчишка как на зло перестал замечать болезненные удары. Хоом уже смирился, что перспективного раба придется оставить здесь и уходить, когда спину пронзило вспышкой боли, вспышкой пронесшейся через досаду и изумление. Третий слог в имени был так близок…

Образы плыли перед глазами скомканным и разогнанным в несколько раз фильмом, ударяя по сознанию чужими эмоциями, запахами, значениями слов и образами. Я на мгновение увидел серое и безрадостное убожество, которое Хоом с гордостью звал вольным городом Бахалором, в мыслях небрежно сравнивая с увиденными краем глаза покосившимися заборами на окраине Шарапово. Он знать не знал, что это просто чтобы соседская скотина на огород не забрела, что в русской деревне здания каменными фасадами и нарядными подворьями смотрят в центр поселения, а вся деревня целиком населена меньше, чем одна современная многоэтажка…

Еще я видел в его памяти караван, который вел сам Ваор Валан — безрадостный, голодный, отчаявшийся, собранный из двух десятков людей-рабов и, к удивлению уже моему, шести ящеров — обычную добычу по пути вдоль этих мест. В людях же несложно было опознать самую бесправную часть уже наших земель — шли друг за другом, переступая связанными ногами, удерживая скованные сталью руки перед собой, таджики, узбеки…