Помятые диски она рачительно собрала в найденную у шкафа коробку из-под бумаги и собралась забрать с собой.

— Анна Михайловна, но зачем? — Все же не понимал я.

Та остановилась в пол-оборота и значительно посмотрела на меня.

— Я выхожу замуж за министра, Сережа.

Оп-па, Санта Барбара, двадцатый сезон, сто вторая серия. Я аж присел от услышанного — вернее, привалился к шкафу и на среднюю полку оперся.

— За нашего? — Уточнил с легким недоумением.

— За Андрея Сергеевича, — согласно подтвердила она с превосходством. — И если я хотя бы услышу… — Начала она, но я пропустил мимо ушей.

Когда они успели? Когда отчетность сдавали? Нет, ну слышал про шоу-бизнес, но чтобы у нас через постель в начальники отдела…

Это что же, если не контрацепция, мой сын рос бы в семье министра? А как повзрослел — унаследовал бы престол…

— Сережа, с тобой все в порядке? — Озадаченным голосом донеслось до разума.

— Не совсем, — мотнул я головой, отгоняя дурацкие мысли, возникшие скорее от удивления.

— Понимаю твое огорчение, — донеслось с сочувствием. — Но извини, я люблю другого.

Дверь в серверную закрылась, оставляя меня одного.

Вон отчего она так насчет камер стала нервничать. А в моих предложениях наверняка заподозрила, что я собрался сделать копии, оттого тянул время, потому и сорвалась.

— Уф, — выдохнул я со смешинкой.

Анну Михайловну и отношения с ней было нисколько не жаль, просто само развитие событий изрядно ошарашило и напоследок где-то даже развеселило. Хотя, если вспомнить, как она намекала на мое увольнение в понедельник, то не до смеху. Не с руки ей продолжать работу с бывшим любовником и мужем в одном здании. Некоторое время остерегаться подлянок с ее стороны не стоит — не позволит министр меня вот так просто уволить. Это когда ореол героизма спадет, а Анна Михайловна обзаведется кольцом на пальце, вот тогда да — возможны провокации.

Хотя мелочи это все — закрыл я кабинет изнутри, оставив ключ в замке. Отодвинул шкаф, поддел лист гипсокартона и без особой жалости выдернул его из креплений, отставив в сторону. Разделся и шагнул в серебристую плоскость портала. Холод царапнул было тело, но отступил — как и тьма, ослепившая на контрасте с освещенным помещением, через пару мгновений окрасившаяся в серый цвет поставленных друг на друга камней. Стенка, мною сооруженная, все еще держалась, а значит никого особо любопытного здесь не было.

Закрыл глаза и огляделся талантом — рядом, ближе чем метров на сто, никого живого. Но вот дальше, там — за множеством стен, мелькают вместе и поодиночке тускло-алые огоньки. Дар, что ли усилился?