И что интересно — ни слова возражения. Можно, конечно, сказать, что они хотели спасения всем. Но я что-то не увидел в этом желании самопожертвования собственной жизни, сработавшей бы абсолютно так же, как и любая иная.

— Идем? — повернулся я к ребятам.

— А сразу не мог этот фонарик включить? — Хмыкнул Матвей, все еще нервно держащий клинок.

Горело мощно, ярко, на многие метры освещая все вокруг.

Я же молча повернулся спиной и направился вдоль берега, отыскивая подъем поудобнее наверх. Огонь работал ценой жизни человека, и неведомо сколько ему суждено гореть. Путь наш еще далеко не пройден, хоть и видна черная громада, скрывающая за собой звездное небо. И когда огонь пропадет, понадобится еще одна жизнь, чтобы оставшиеся могли продолжить путь.

Я обернулся и внимательно посмотрел на Матвея. Тот, наверное, хотел что-то добавить, но слова так и не сорвались с его уст, а его взгляд ушел в сторону. Да, хоббит был плохим человеком, но мне совсем не хочется искать, кто из нас хуже остальных. Да и если начать это делать для чужих… Не знаю, что получится, но душа подсказывает — держаться надо подальше от подобных решений.

Так уже повелось, что иду я, а остальные бредут следом, в заведенном порядке. Вся разница на этот раз была в ревущем пламени над моей головой, озаряющем путь и в том, что я уже ни черта не боялся, двигаясь к цели напролом.

Силуэт замка надвигался медленно, давая ощутить все величие и могущество некогда отстроенного человеком здания, а стоило подойти совсем близко, то свет огня познакомил и с тем, насколько сильно время может потрепать даже самый величественный труд, вышедший из под людской руки.

Входная арка ворот разломана, некогда массивные барельефы по обе стороны от входа — раскрошены и обезличены ветром. Воротные башни утоплены в песке высушенной и безжизненной земли. Ни следа травинки и деревца, хотя казалось бы — природа способна сломать любые руины и вернуть в свое зеленое лоно.

— Там кто-то есть, — вздрогнула от видимого шевеления внутри темноты замка Лилия.

Я повел копьем, направляя острие в сторону темноты, и тьма, на мгновение шевельнувшись, тут же застыла без движения.

— Если там что-то было, его больше нет, — успокоил я девушку и вновь двинулся вперед.

— Стены! — Восхищенно произнесла Лена, первой отметив необычный рисунок из линий, стоило нам на пару сотен шагов углубиться внутрь.

— Это что? — Вопросительно глянул я на Са, указав взглядом на орнамент.

— Так больше не строят. Не знаю, — пожала та плечами.

Парадный вход завершился развилкой из трех коридоров в виде круглого зала, в центре которого все еще горел костер, пахло мясом, но те, кто сидели вокруг него, явно предпочли все бросить и бежать. Как вежливо с их стороны.