Переждав «установку» памяти, ещё пару минут лежал, копаясь в себе, пока не убедился, что моя личность по-прежнему моя и, в общем-то, я не претерпел особых изменений, если не считать одной мелочи.

Я нахожусь не в своём теле и в абсолютно чужом мире.

Что первое, что второе, принял легко. Особенно если учесть, что моё родное тело понемногу загибалось от ран и лучевой болезни и жило только за счёт стимуляторов и прочих сильнодействующих препаратов, а прошлый мир представлял из себя по большей части медленно умирающую ядерную помойку.

«Как ни посмотри, я везде в плюсе».

Память Алексея Камова теперь ощущалась, словно давно просмотренный фильм, который по какой-то причине слишком хорошо запомнился.

Дождавшись, когда головная боль окончательно уляжется, я решился на ещё одну попытку принять вертикальное положение, и неожиданно удачно. Несмотря на боль в отбитых боках и хромоте на обе ноги сразу, чувствовал себя относительно неплохо, и даже в какой-то мере бодро.

— Ага.

Пробормотал я чужим голосом.

— Особенно если учесть, в каком состоянии я оставил своё прошлое тело!

«Надо же, как странно звучит, — прошлое тело!»

Покопавшись в памяти, без труда вспомнил, где я теперь живу. Собственно, я был практически возле дома, когда кредиторы меня настигли.

Отложив детальный разбор ситуации до возвращения в родные стены, поплёлся к выходу из тупика, придерживаясь за стены.

Только возле дверей своей съёмной квартирки я обнаружил пропажу бумажника и ручных часов. Зачем быкам Молотка понадобились дешёвые механические часы, за которые в ломбарде не выручишь и пятисот рублей, для меня осталось загадкой. К счастью, ключи от моего логова их не заинтересовали.

Жилищем моим оказалась маленькая комнатка двенадцать квадратных метров, где, кроме узкой кровати, ободранного шкафа и колченогого стола, больше ничего не было. Удобства, соответственно, располагались в конце коридора и были общими ещё для десяти подобных комнат, вроде моей.

Кстати, всё это удовольствие обходилось мне в двенадцать тысяч рублей ежемесячно и это мне ещё повезло, с арендой.

Уже в комнате более подробно изучил свои боевые отметины, но, к счастью, ни трещин, ни переломов не обнаружил, зато нащупал довольно болезненную шишку на затылке.

«А собственно вот и причина, по которой хозяина нет "дома».

— Ёжики курносые!

Ещё раз потрогав вздувшуюся на затылке гематому, мысленно пожелал счастливого посмертья предыдущему «рулевому».

— Отмаялся, бедолага, —

Пробормотал я.

Никаких моральных терзаний по поводу моего вселения в чужую тушку я не испытал. Всё же моей вины в его смерти не было, да и я не просил неведомые силы переселять меня в новый дом, хотя и отказываться не собирался.