— Да, помню, Борис Васильевич.
— Ну вот и славно. Только с территории лицея больше ни ногой.
— Да я и не собирался.
— Вот и хорошо. — Отключается.
Со складов забираю десяток пайков. Плохо ли, хорошо ли все пойдет, а небольшой запас пусть будет. Из спальни забираю основные кристаллы пси. Что же. Вроде бы готов. Что ж, все остальное у меня и так с собой. Включаю «скрыт» на максимум и очень быстро добираюсь до Лабиринта.
— Что на этот раз, Максим? — Хозяин Лабиринта спокоен. Но это его обычное состояние.
— По возможности, мне нужно растянутое время. Возможно?
— Почему нет, — пожимает плечами появляющийся голем. У него вроде даже и лицо примерно то же самое всегда. — И все?
— И все. Мне нужно поработать с внутренним, а у тебя это можно сделать с сокращением временных затрат.
— Работай. Не вижу препятствий. Тебя никто тут не посетит, пока ты об этом не скажешь.
— Отлично. — киваю.
Ну что же, шарики за границей защитной техники, если будет нужно. К амулету абсолютного щита креплю накопитель. В общем-то не обязательная опция, но пусть будет. Получается довольно безобразно, но мне сейчас вообще без разницы. Все равно никто кроме меня не увидит. Проверяю. Работает. Отлично. Больше особенно ничего поддерживать магией не надо, так что накидываю негатор на руку. Пси как раз, мне сейчас очень будет нужна.
Чуть скриплю зубами. Будет больно, но нужно. Да и давно, если что,нужно. Выдыхаю. Нащупываю первый кристалл пси. Понеслась.
Глава 21
— Ну, как вы тут? — спрашивает Кошкин выходя из воздуха на Арене.
Интересно. Ощущения Аспекта теперь вообще отличаются. Черт. Теперь еще и к этому привыкать.
Отхожу от боли. Третий уровень печати закончил прорастать, наверное час назад, но я даже не пытался пошевелиться. Сам факт, что я просто дожил до конца меня прямо сейчас наполняет дикой радостью. Но к следующему уровню я даже близко не подойду лет эдак много. Черт. Как же это больно, опять. Я ощущаю себя куском хрусталя, который сначала разбили, а потом собрали на клею. Но каждый осколок теперь резонирует немного невпопад.
Ничего. Переживал раньше, переживу и сейчас. Обезбол только выпью. Или съем.
— Мне нужно обезболивающее! — разными голосами говорю во вне.
Самое смешное, что четко понимаю, что обезбол не поможет. Боль не телесная. Тело сейчас в лучшей форме, что у меня была за последние полгода. А вот я сам словно отражаюсь сам в себе. Очень неприятное чувство. Каждое слово Кошкина я слышу и осознаю с десятка-другого позиций. Словно точки внимания становятся отдельными личностями, а я сам — муравейник из них.