— Нет. У меня радиус такой же как с первого же дня, но принцип же понятен. Просто у вас, Максим, было время привыкнуть, с вашим частичным восприятием. Так что уверен, что нескольких часов вам хватит, чтобы примириться с собой. Все таки вы как-то быстро прогрессируете.

— Боюсь, это последний такой рывок, — хмыкаю.

— Или предпоследний, или предпредпоследний… Не зарекайтесь, Максим. Личная сила это все-же слишком интересная часть жизни. Так что немного рисковать там приходится. Главное, чтобы риски вы просчитывали. А так, могущество это слишком привлекательная мотивация, чтобы выходить за свои пределы еще и еще. — Кошкин ненадолго замолкает. Потом добавляет уже другим тоном. — Имейте в виду, на лекции вас никто не ждет, как обычно, и апартаменты уже починили. — Усмехается. — И я рассчитываю на согласование наших с вами планов ближе к вечеру. Все же статус немного поменялся. Ладно. Хорошей ночи, Макс. Я исчезаю.

И исчезает. Я, собственно, следую его примеру. Темнота-темнотой, а игнорировать, что кто-то меня заметит я не могу — радиус восприятия все же, на некоторое время, у меня действительно небольшой. А около Лабиринта находиться лишний раз — это повод для разговоров. Хотя «скрыт» по идее, действовать должен как раньше. Но пока не проверю — обойдусь амулетом. Ухожу в парк.

Утро встречаю там же. Нет. На самом деле, это был хороший совет. Одиночки на самом деле проходят рядом, и постепенно, как просыпается лицей, резкость восприятия у меня падает, а разум привыкает к постоянному слишком четкому осознанию рядом людей. Наставник тут тоже оказывается прав, пусть и на интуиции, конечно. Предыдущий опыт игнорирования неопасных сигналов и нахождения в толпе сейчас отлично помогает.

«Скрыт», кстати, работает на ура. Здесь ничего не изменилось, только управление становится более интуитивным и плавным. Чем я и пользуюсь, вплоть до входа в столовую. А вот из нее на минуту приходится выйти. Проходит вызов от Кощея. И на десяток-другой минут становится не до завтрака. Отхожу сильно в сторону, и скрываюсь от внимания других людей.

— Максим, здравствуй. — в переговорнике раздается довольный голос Коштева. — Сложно тебя найти. Переговорник два дня тебя не мог вызвать.

— Доброе утро, дядя Вильгельм Генрихович! — удивляюсь вызову. — Я был в труднодоступном месте, это так.

— Удивлен, наверное?

— Безусловно, — соглашаюсь с Коштевым. — Не ожидал вас услышать, хотя и рад, конечно же.

— Это хорошо, Максим. — задумчиво продолжает Кощей. — У меня тут новость есть. И я пока не знаю как к ней относиться.