Впереди сидели два кубинца, еще трое на заднем сиденье. Все они молча и выжидающе посмотрели на Шептуна. Машина, ехавшая за ними, протестующе просигналила, но кубинцы в «Мустанге» не обратили на это внимания. Даже ухом не повели.

— Все по плану, — сказал Шептун и отчаянно закивал, стараясь убедить кубинцев, что он не обманывает. — Встреча через пять минут. На аллее парка, напротив супермаркета «Локос». Он будет сидеть на скамейке. Совсем молодой, почти школьник. Только смотрите, меня не зацепите.

Кубинцы промолчали. Только один, что сидел впереди, рядом с водителем, покачал головой. Кудрявые длинные волосы, доходящие до плеч, метнулись туда-сюда. Он был одет в черную футболку и синюю безрукавку, а когда положил мускулистую руку на раскрытое окно машины, Шептун увидел, что она вся покрыта небольшими шрамами, а на плече и локте татуировка с кинжалом, акулой и кораблем, плывущим по волнам. На запястье надпись на незнакомом языке, явно не испанском.

— Нет, гринго нужен нам живым, — глухо сказал он. — Так что просто делай свое дело, а мы сделаем свое.

Вот проклятье. Договоренность была совсем другая. Шептун пытался убедить собеседников:

— Подождите, как так? Мы же решили, что вы его прикончите. Его нельзя оставлять живым, он слишком опасен. Так нельзя, Эрнандес! Ты слышишь меня⁈

Пытаясь убедить кубинцев, он даже высунулся из машины, но те равнодушно молчали и смотрели на Шептуна. Так же, как слон смотрит на муравья, пытающегося добиться, чтобы тот уступил дорогу.

Машина, сигналившая сзади, резко вывернула на встречку и проехала мимо. Это был желтый «Плимут Роад Раннер». Водитель, толстый мужчина лет сорока, хотел прокричать ругательства, но увидел кубинцев и заткнулся. Как будто язык проглотил.

— Делай свое дело, Спирс, — повторил Эрнандес и похлопал ладонью по кузову «Мустанга». Тогда водитель наконец тронулся с места и поехал дальше, в сторону Афинского парка.

В бессильной ярости Шептун ударил рулевое колесо и выругался. Ну, и кого теперь винить? Конечно же, только себя самого. Стремясь вылезти из одного дерьма, он угодил в другое, еще худшее.

Зачем только он связался с мариэлитос? Кубинская мафия, в основном, состоящая из преступников, сбежавших из Гаваны после революции. Многие из участников мариэлитос имеют особые татуировки, участвуют в религиозных ритуалах, во время которых, находясь в фанатичном экстазе, наносят себе раны.

В Америке они тут же занялись привычным делом и оказывали услуги местным группировкам по транспортировке наркотиков и выполнению заказных убийств. Кроме того, они не брезговали крышевать проституцию, вымогать деньги у бизнесменов, грабить людей и угонять автомобили.