Тем более, для большей части населения был виден именно конечный результат, влияние, конкретно на их жизни. И им этого было достаточно.

Смертных редко интересует, кому в действительности принадлежит власть, пока им позволяют жить, растить детей и не бояться, что их очередной ночью перебью окуренные наркоманы ради развлечения и сожгут их дома после этого. А если новая власть ещё и оказывается полезнее прежней, то недовольство быстро превращается в осторожное одобрение.

Особенно если правильному выводу немного помочь.

И для этого, сознания значимых фигур были изменены. Где-то хватало лёгкого воздействия: убрать излишнюю подозрительность, усилить уже существующую симпатию, заставить чиновника заметить очевидную выгоду от сотрудничества. В других случаях требовалось серьёзнее исправлять память и отношение к моим офицерам.

Я не превращал их в безвольных рабов. В этом не было необходимости. Раб, неспособный самостоятельно принимать решения, полезен лишь при выполнении простейших приказов. Для управления городом, фабрикой или торговым домом требовалась личность, со знаниями, опытом, и что главное амбициями и пониманием местных порядков.

Поэтому я сохранял их разум. Лишь убирал самые опасные мысли. Желание предать. Попытки тайно связаться с центральной властью. Надежду дождаться удобного момента и нанести удар в спину.

Ведь на первых порах следовало исключить даже тень возможной измены. Позднее, когда новые порядки укоренятся, а сотрудничество начнёт приносить ощутимую выгоду, столь пристальное наблюдение за частью руководства уже не понадобится с моей стороны.

Впрочем, далеко не везде приходилось воздействовать на сознание.

Часть вопросов решал банальный подкуп. Кредиты, очки Системы, редкие артефакты, лечение и возможность повыситьЖивучесть до невообразимых для них величин, убеждали смертных ничуть не хуже сложного ментального плетения. Иногда даже лучше, поскольку жадный хуман, уверенный, что обманул нового владыку и выгодно продал свою верность, служил значительно усерднее зачарованного.

Он защищал не чужие интересы. Свои. А значит, действовал искренне.

Впрочем, не все сознания на этот счет были со мной согласны. И частично из-за того, что внедрение источников истинного света в души важных для меня руководителей, в какой-то мере, как раз и превращало их в рабов. Пусть не моих, но рабов истинного света. И с каждым днем мои закладки в их разумы становились лишь ненужными ментальными конструкциями, которым уже было не суждено сработать.

Но тут я был честен, как перед своими верующими, так и перед самим собой, разделяя эти тенета рабства света с ними наравне. Борясь с этим незаметным влиянием. Все же мы либо вместе сможем найти выход из этих рабских оков, либо посвятим свои жизни вечному служению. И эта бескомпромиссность, она придавала мне сил, как и сотни тысяч преданных мне верующих. Пусть они не знали об этой борьбе, но именно они придавали мне сил сражаться до конца.