Не знаю, как дамы, а я поставил будильник на девять ноль-ноль, закрыл глаза, мгновенно провалился в черную яму безвременья и «сразу же» услышал мелодичный перезвон. Проснулся в ванной. Из-за того, что врубал воду в душе с закрытыми глазами и «порадовал» себя ледяным ливнем. Потом активировалвзгляд в себя , обнаружил, что до завершения слияния магистрального канала Молнии с мультистихийным осталось всего ничего, и ускорял процесс почти двадцать минут. А после того, как добил это дело, радостно заулыбался: через считанные мгновения после завершения слияния ядро увеличилось в размерах еще процентов на восемнадцать-двадцать! Оценку изменений объема резерва я отложил на потом, зато, каюсь, поэкспериментировал с заклинаниями. И, в конечном итоге, пришел к выводу, что обретение пятой стихии добавило мне все те же восемнадцать-двадцать процентов «дури».

Обрадовался со страшной силой, в темпе ополоснулся, высушил волосы и тушку магией, ускакал в гардеробную, быстренько оделся, оглядел себя в зеркале, счел, что «песчанка» мне идет значительно больше, чем гражданское шмотье,

сходил за «глушилкой» и отправился в гости.

Матушка и Анна Филипповна встретили меня в гостиной упакованными в деловые костюмы и серьезными до невозможности. Я сначала встревожился, но, как оказалось, зря: родительница просто-напросто настраивалась на очень важное действо, а ее помощница подбирала аргумент, с помощью которого меня можно было бы загнать в угол. И подобрала. Поэтому сразу после обмена приветствиями попросила обращаться к ней по имени и на «ты», так как, по ее мнению, в «грядущей войне со всем миром» лишние церемонии могли выйти боком. Привела и другие — напомнила, что она не дворянка, а мещанка, что служит не только «Анастасии Юрьевне», но и мне, и что должна нам по гроб жизни.

Настроение, поднявшееся в заоблачную высь из-за «внепланового» прироста магической мощи, сподобило меня пошутить. С серьезным лицом:

— А другие причины для этой просьбы есть?

— Есть… — после недолгих колебаний ответила Лосева. — Каждый раз, когда я слышу из ваших уст свое имя-отчество, внутренне холодею. Из страха, что вы держите меня на расстоянии, чтобы не привыкать к личности, еще не заслужившей и толики доверия, и, в случае чего, уволить к чертовой матери. Да, разумом я понимаю, что это не так, но страх все равно не пропадает.

— Я доверил тебе матушку, которую люблю больше жизни… — грустно усмехнулся я, как-то резко поверив в то, что она говорит правду. — Поэтому выброси из головы все сомнения и служи ей не за страх, а за совесть и дальше.