— Или… — эхом повторил я и спросил, собирается ли он представлять меня роду, и если да, то когда.

Дед удивил:

— Да, конечно. Минут через сорок-сорок пять: я уже дал команду поднять все поместье, но супруги и дочери моих детей не умеют собираться быстро…

Я посмотрел на часы и изумленно выгнул бровь:

— В пять сорок утра по местному времени⁈

Тут ему захотелось пошутить:

— Раз мы с тобой не спим, значит, и остальным не положено…

…Дед проводил меня в нужное крыло сам, показал наши с матушкой владения, объяснил, где находится его кабинет, попросил подойти туда к пяти сорока пяти и куда-то ушел. К этому времени слуги принесли в большую гостиную наш «багаж», и я, почесав затылок, решил временно назначить оружейным шкафчиком один из шкафов в моей гардеробной. Огнестрел, холодняк и все добро, которое требовалось хранить подальше от чужих рук, перетащил в нужное помещение за три рейса, аккуратно разложил на полу, взял в руки папину любимую крупнокалиберную снайперскую винтовку «Точка», определился с ее законным местом, поставил в правильное положение и услышал за спиной раздраженный девичий голос:

— Так вот из-за кого меня выселили из моих покоев…

Я сдвинул ствол винтовки на пару сантиметров влево, счел, что теперь она стоит достаточно устойчиво, развернулся на месте и рыкнул:

— Положи его на место: карабины детям не игрушка!

Блондинистая девица лет шестнадцати в очень уж аляповатом платье с вырезом не под ее почти отсутствующую грудь гневно раздула ноздри и навела ствол на меня. А через мгновение вынужденно сделала два шага назад, обнаружила, что оружие вернулось к хозяину, и заверещала:

— Да как ты посмел ко мне прикоснуться⁈

— Для особо тупых повторю еще раз. И продолжу: карабины детям не игрушка. Направлять оружие на людей не рекомендуется. Эти покои — мои. А значит, можешь возвращаться туда, откуда пришла. Или отправляться по новому маршруту.

Эта дурында изобразила обиду

и… метнулась к пистолетам. Благо, те лежали в полутора метрах. Ближайший к ней — «Шторм» — был заряжен. Вот я и зашевелился — отбросил оружие вместе с кобурой в сторону сметающим движением стопы, подкрутил тушку «сестренки» так, чтобы ее развернуло ко мне спиной, прогнул в пояснице и, надавив на лучезапястный сустав, заставил встать на цыпочки:

— Еще одна попытка меня не услышать — и я сломаю тебе руку. Или что-нибудь еще. Ибо тупая, глухая и самовлюбленная дура с оружием — это беда. Ты меня поняла?

Еще один поворот кисти — и девочка взвыла на все поместье:

— Да, поняла! Я больше не буду!!!

В последнее утверждение я не поверил. Но выпустил родственницу из захвата, помог восстановить равновесие и вежливо попрощался: