— Нет: твой любимый папка был приверженцем принципа «Никто, кроме нас…». Вот и выкладывался на каждом задании до предела. За что, в конечном итоге, и поплатился… Так, стоп: оставим прошлое прошлому и вернемся в настоящее. Скажи-ка мне, мелкий паршивец, где сейчас стоитнаш «Гепард»?

— На первом подземном ярусе этого корпуса… — ответил я. — А что?

— А то, что в выбор этой машины я вложила всю душу без остатка, но до сих пор ее не видела! Ну, и как это, по-твоему, называется?

— Тебе ж, вроде как, пока нежелательно самостоя— …

— Олег, ты ведешь себя, как замшелый старикан! — не став дослушивать мой монолог, возмущенно воскликнула она. — Уже через час в больнице не останется даже мелкого начальства, моя кровать — на колесиках, грузовых лифтов тут завались, а ты у меня не задохлик! Дальше объяснять?

Я отрицательно помотал головой, предложил организовать экскурсию в гараж прямо сейчас, получил по лбу за торопливость, немного подурил и через вечность решил задать еще один неприятный вопрос:

— Ма-ам, ты в больнице не первый и даже не второй день, но тебя ни разу не навестили ни братья, ни их жены, ни племянники с племянницами. Почему, не объяснишь?

Она подергала себя за мочку уха и расфокусировала взгляд:

— Твой дед когда-то являлся генеральным инспектором фельдъегерской службы и мотался по всей Империи даже не неделями, а месяцами. Поэтому воспитанием Алексея, Константина и Тихона занималась твоя бабка — Анна Васильевна.

Особа она авторитарнее некуда, поэтому сломала всех троих. И они, повзрослев, нашли себе таких же командирш. А я росла бунтаркой: делала только то, что считала правильным, жестоко мстила за несправедливость и не позволяла собой помыкать…

Как я понял из дальнейшего рассказа, дед пытался выправить ситуацию с сыновьями — преждевременно ушел в отставку, возился с парнями чуть ли не круглые сутки на протяжении пары лет, а потом понял, что опоздал, устроил жене фантастический разнос и стал вкладываться в дочку. А она, почувствовав поддержку, продолжила насаждать справедливость в отдельно взятом роду. И жесточайшим образом пресекала любые попытки «командирш» интриговать, проталкивать мужей к власти и строить из себя правящих Императриц. Вот в ее «царствование» в поместье и царила благодать. А потом мама влюбилась в папу, вышла замуж и переехала к супругу. Но ее зуботычины так и не забылись. Поэтому Раиса Генриховна, Полина Борисовна и Снежана Яновна ненавидели ее лютой ненавистью, затюкали мужей и настраивали детей против тетки чуть ли не с пеленок.

— В общем, семейка у нас — тот еще гадюшник… — вздохнула матушка, закончив экскурс в очередной неприятный промежуток прошлого, поняла, что мы опять перебрали негатива, и решила сгладить эффект провокационным дополнением: — Вот я к твоему батюшке и прикипела. Несмотря на то, что он оказался настоящим мужчиной и превратил меня, прирожденную бунтарку, в домашнюю клушу.