полегчало. Поэтому на предписание срочно явиться в административный корпус, одновременно прилетевшее на все наши коммуникаторы, я отреагировал совершенно спокойно и не стал сворачивать с Главной Аллеи. Дошел до главного входа в здание, посветил лицом перед сканером системы контроля доступа и следом за девчонками перешагнул через порог. Не торопился и дальше — двигался согласно ценным указаниям «Поводыря», корректируя скорость с помощью программного таймера, висящего рядом с маршрутом. В результате к нужным дверям подошел секунд за десять до времени «Ч», опять «опознался» и через считанные мгновения оказался в здоровенной приемной… в фокусе внимания сразу четырех бойцов Собственного Его Императорского Величества Конвоя!Дергаться, естественно, не стал, ибо знал, кто курирует этот ВУЗ от рода Рюриковичей. С интересом оглядел боевую броню, стилизованную под традиционные синие мундиры с алыми бешметами, задержал взгляд на кобурах с короткостволами, выглядящими, как древние револьверы, и выслушал короткий, но очень информативный пересказ правил поведения в присутствии персон Императорской крови.Судя по тому, что в кабинет нашу компанию пригласили буквально через минуту после завершения этой лекции, процесс был отработан до мелочей. Однако в тот момент такие нюансы меня не волновали — сделав рекомендованные десять шагов и дождавшись, пока сестренка и «соседки» выстроятся в одну шеренгу слева от меня, я учтиво поклонился и замер перед широченным столом. А затем прикипел взглядом к самой известной представительнице рода Рюриковичей последнего столетия, наряду с грозным позывным честно заслужившей прозвище Справедливая.К сожалению, от легендарной Черной Мамбы, одно лишь упоминание позывного которой когда-то приводило в ужас недругов России, осталась лишь бледная тень — семнадцать лет, проведенные в инвалидном кресле, превратили пышущую жизнью черноволосую красавицу в ссохшуюся старуху. Впрочем, величественная осанка и тяжелый взгляд, внушавший трепет с голограмм школьных учебных видеокурсов, остались теми же: Великая Княжна Софья Александровна не собиралась гнуться даже под ударами судьбы.Само собой, я заметил не только ее. По обе стороны от Рюриковны недвижными статуями возвышались телохранители. С правого торца длинной части классического стола руководителя сидел хмурый и чем-то сильно загруженный ректор МАО. А с левой — не кто иной, как Григорий Иванович Свищев. С руками, закованными в силовые браслеты, и с «шипом», правильно закрепленным в средоточии. Да, морду