Закончив избавляться от компромата, задала деморализованному уроду еще несколько вопросов о каком-то Демьяне Ивановиче, грязно выругалась, скачком переместилась к дивану, села, откинулась на спинку и в отчаянии закрыла глаза.

Я взглядом отправил к ней Ладу с Натой, а сам вытряс из Мишани все необходимые признания. Конечно же, с предельно четкими формулировками, под клятвы Силой и на камеру. А после того, как прикрыл нас от любых попыток в чем-либо обвинить, поинтересовался у Александры, что она собирается делать с этим ублюдком. Честно говоря, пребывая в уверенности, что девчонка уже остыла, а значит, не сможет его не простить. Ан нет, не успел я договорить, как она выскользнула из объятий подруг, подошла к парню, присела на корточки и холодно усмехнулась:

— Спасибо за прививку от доверчивости…

Он в панике протараторил слово «Извини» и умер. От ледяного шипа, пробившего правый глаз и воткнувшегося в мозг. А Назарова, словно забыв о существовании Игнатова, встала и поймала мой взгляд:

— Я все. Можно вызывать СБ-шников. Все остальное расскажу дома…

…Группа быстрого реагирования прибыла к гостевому домику менее, чем за пять минут и отнеслась к нам с очень большим пиететом. Старший внимательно выслушал мой рассказ о чрезвычайном происшествии и вежливо поинтересовался, нет ли у нас соответствующей видеозаписи. Просмотрев ролик, подтверждающий попытку использования ментальных навыков против студентки МАО, предвкушающе ощерился, заявил, что мы были в своем праве, и состыковал меня с «лучшим юристом» Академии.

Фролов Тимофей Остапович, невысокий, но практически квадратный дядька лет пятидесяти с гаком, тоже вел себя крайне предупредительно. Все время, пока вслушивался в мой рассказ. А после того, как ознакомился с полученной записью, радостно потер лапы, густо поросшие черным волосом, и пообещал, что вывернет Назаровых с Игнатовыми наизнанку, то есть, возьмет с них виру по самой верхней планке возможного.

Я ответил ответной любезностью, заявив, что за мной не заржавеет, и многозначительно посмотрел не только на него, но и на СБ-шников, чем вызвал у последних приступ недетского энтузиазма. В результате до дому нас прокатили на служебном конвертоплане, скинули личные контакты и попросили обращаться при любой необходимости. Я мысленно отметил, что сотрудники Академии потихоньку перевоспитываются, помахал рукой улетающей машине, чтобы лишний раз порадовать пилота, а потом включил режим самодура и дал команду подниматься к нам.

В том же режиме вел себя и дома — не успев закрыть за собой дверь, заявил, что не мешало бы расслабиться в джакузи, отмел робкие возражения Назаровой и отправил девчонок готовиться к отдыху, совмещенному с завтраком.