Горюновой увидел издалека, сквозь стеклянную стену, и мысленно усмехнулся: все трое парней были моей комплекции, то есть, ростом за два метра и весом за центнер, а четвертый и вторая девушка в этой компании не жалели денег на химию, поэтому раскачались до нереальных габаритов. Пока шли к дверям, я еле слышным шепотом описал схему работы и распределил цели. А потом подбодрил «соседок» одним-единственным предложением:— Девчат, мы с Ладой вырезали четверть элитной части боевого крыла далеко не самого слабого рода Империи, а тут всего-навсего охамевшие первокурсники.— Значит, в примерочной ты нас просто стращал? — развеселилась Саша.— Неа… — притворно вздохнула сестренка. — Он вам мстил. За скучные купальники. И я его понимаю…В этот момент мы подошли к Горюновой и ее свите, перекрывшим выход на Главную Аллею, и остановились. Я вежливо поздоровался, а затем напомнил этой шестерке, что Большая Студенческая Война начнется только первого сентября.Черноволосый здоровяк, судя по положению относительно Анны, явно претендующий на «право первой ночи», насмешливо ощерился:— Мы в курсе. Но клятвы уже даны, а все, что происходит в Академии, в ней и остается. Впрочем, сегодня мы будем нежными. Само собой, не с тобой, а с твоими бабами.— Да не, с ним тоже! — хохотнул качок. — Сломаем ноги и пусть смотрит, кто, с кем и сколько раз почувствует себя женщиной!— Кстати, спасибо за заботу! — весело подхватил блондин с тяжеленной челюстью и выдающимися надбровными дугами. — Делить одну телку на всю толпу было бы проблематично, а ты привел сразу трех!Второй блондин тоже не захотел оставаться в стороне и «попросил» подсказать, кто из моих спутниц является женой. Дабы ей уделили как можно больше внимания.Лада подняла руку и мило улыбнулась:— Я его жена. Не перепутайте.— А мы любовницы! — хором сообщили «соседки».— Ого, какие они дружелюбные! — восхитился качок. — Слышь, Рыжая, а слабо порадовать всех четверых?— Да уж… — мрачно вздохнул я. — Благородства в иных дворянах ни на грош. Грустно…— Ты еще заплачь! — предложил брюнет и качнулся вперед. Ровно через три секунды после слова «грустно» и за миг до срабатывания ослепления, в структуру которого, предусмотрительно вывешенную ЗА нашими головами, я влил процентов десять имеющегося запаса Силы.Вспышка света получилась жестковатой. Даже для меня. Поэтому за долю секунды до ухода в скачок я вернул себе зрение исцелением и заметался между противниками, воющими от дикой боли. В смысле, приложился к каждому, кроме Горюновой, дезориентацией,