Блейн понимал силу её доводов. Как ни раздирал его ужасный страх за неё, он всё же осознавал, что предложенный Ланаш способ был единственным, дающим хоть какой-то шанс спасти её от близкой страшной гибели.

— Хорошо, — задыхаясь, сказал он Ланаш. — Начинай, но, ради Бога, побыстрее.

— Сядь, посмотри мне в глаза, — приказала Ланаш. — Позволь своему разуму устремиться на свободу…

Блейн сидел, судорожно сжимая руками края скамьи, глядя в жёлто-пунцовые глаза Ланаш, где медленно вращался и кружился тусклый свет.

Он слышал крики с площади, когда последние жертвенные дети были отданы огненному Молоху, а в перерывах между их криками слышал отдалённый гул и стенания римлян, бьющих тараном о стену.

Затем всё это отступило, и клетка вокруг Блейна как будто растворилась. Его сознание пришло в движение, и он ощутил ужасающую стремительность полёта сквозь ревевшие и завывавшие головокружительные пространства, словно населённые ураганными ветрами.

Он, казалось, с немыслимой скоростью мчался через чудовищную бездну бушующей силы и света, будучи нематериальным существом, молниеносно пересекающий безразмерные пропасти за пределы обычного времени и пространства — пропасти, пронзаемые только чистой мыслью, каковой он сейчас и являлся!

Он почувствовал, как его дикий полёт через бесконечность замедляется, и он приближается к смутно знакомому окружающему пространству. Он ничего не видел, но чувствовал, что сейчас висит рядом с другим живым разумом, разумом Этбаала, занимавшим его собственное невидимое тело.

— Вперёд — в своё тело! — прозвучала мысленная команда Ланаш, сильно бьющая по всему его существу. — Вперёд!

Блейн с трудом продвигался вперёд по ревущим пропастям, и тут он услышал испуганный мысленный крик Этбаала:

— Шарра! Помоги мне! Они пытаются вернуть меня в моё тело…

Ужасная борьба трёх разумов — его собственного, Этбаала и Ланаш, сражающихся в нематериальном хаосе безразмерных пропастей за пределами Земли! Блейн ощущал смертельную схватку Ланаш и Этбаала, чувствовал, как Ланаш толкает его вперёд, а Этбаал тянет к себе…

Шок, удар, раздирающее, ужасное ощущение, потрясшее нематериальный разум Блейна. И вдруг он снова почувствовал себя и осознал, что опять обрёл твёрдую, материальную форму…

Открыв глаза, он увидел, что лежит в спальне, тёмной спальне Кеннета Блейна, на вилле! Вскочив на ноги, он включил лампу на прикроватной тумбочке.

Он снова был Кеннетом Блейном! Это было его лицо, а не суровое бородатое лицо Этбаала из Карфагена!

— Боже, я снова… — задохнулся он.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Эдит — тело Эдит, но с тревожными глазами Шарры.