Пролог
Я выбежала из дома человека, имени которого мне впредь не захочется называть, и попала прямо под проливной майский дождь. Вокруг не было ни души. Свернув на другую улицу, я специально замедлила шаг, чтобы промокнуть до нитки и смыть с себя разъедающие меня боль и гнев. Я сжимала руки в кулаки до тех пор, пока на ладонях не образовались следы от ногтей. Так хотелось причинить себе физическую боль, чтобы заглушить невыносимую душевную.
Давно мне не было настолько паршиво. В принципе, моя жизнь никогда не отличалась легкостью и безмятежностью, но сегодняшний день стал апогеем всех тяжелых событий.
В горло как будто насыпали стекла. Я задыхалась от слез и злилась на саму себя из-за слабости.
У меня никогда не было парня. Всю жизнь я мечтала, что обрету надежного человека, который будет понимать меня и поддерживать.
Когда я пошла в школу, у папы обнаружили редкое генетическое заболевание — хорею Гентингтона[1] . Годы шли, а болезнь стремительно поглощала его, вытягивая все жизненные соки. Друзья и родственники отдалились от нас. Наша семья оказалась оторвана от действительности и заключена в тесную клетку неизлечимого заболевания.
Моя старшая сестра попала в плен зависимости. Она могла целыми сутками не появляться дома. Родители искали Лизу по ее школьным друзьям и знакомым. Папа уже тогда с трудом ходил, но, несмотря на это, активно участвовал в ее поисках. Мама работала на двух работах, чтобы прокормить всю семью и обеспечить нам с Лизой репетиторов. Она дико уставала, но почти никогда не жаловалась. Лишь изредка ночью из кухни доносился ее тихий плач, полный отчаяния, отчего мое сердце врезалось множество острых иголок.
Папа просыпался по ночам, вздыхал и ерзал в кровати. Хоть я и спала в комнате с Лизой, все равно слышала его метания и тоже мучилась от бессонницы. Папа не мог плотно есть, поэтому ужасно похудел и походил на скелет. При одном взгляде на его выступающие ребра и ноги-спички у меня внутри все сжималось и к глазам подступали слезы, поэтому я редко задерживала на нем взгляд.
Изменилась и его личность. Он уже не был таким, как раньше. Вместо крепкого, энергичного, способного позаботиться о своих женщинах мужчины, он превратился в беспомощного человека, который даже не мог налить воду из кувшина. Он постоянно звал нас с Лизой, чтобы мы помогли ему что-то сделать. Лиза запиралась в комнате и не реагировала на его просьбы, а мама была на работе, поэтому мне приходилось по сто раз в день бегать к нему. Я раздражалась, кричала и винила себя за это.
Потом папа пристрастился к алкоголю. Мы с мамой по всей квартире находили бутылки пива и выливали содержимое в унитаз. Сначала он не возражал, но потом между нами завязались драки. Баночка пива превратилась для папы в единственный источник радости.