— Да я же тебе всё объяснил! — возмутился Колян, но я быстро перебил товарища.

— Тебя здесь не было! Давай очевидца событий послушаем!

Колян замолчал, а Генрих начал рассказ:

— Да особо нечего рассказывать. Расслабились мы немного. Думали, после того замеса красные на какое-то время угомонятся. А они собрали все силы и ударили.

— Врасплох застали суки, — прошипел Сибиряк и смачно плюнул на землю.

— Это да, — согласился Генрих. — Среди ночи напали. Дома подожгли. Стали нас, как баранов, вырезать. Повезло, что Система по какой-то причине до сих пор не даёт огнестрел использовать. Так бы точно всех перестреляли. Мы, конечно, бой дали. Но там глушняк был. Много братвы сразу погибло, а когда те, кто остался, смогли собраться, нас уже совсем мало было. Нашу часть города оцепили и почти полностью сожгли. Детям и бабам хоть разрешили выйти из оцепления, а нам сразу сказали, что пленных принимать не будут. К коммерсам за помощью мы даже обращаться не стали. Как я потом узнал, их тоже неслабо порезали. Не всех, конечно, тронули. Выборочно. Но очень многих завалили. Причём там, вообще, вариантов не было. Мы хоть свалить смогли. А барыг просто собрали, неугодных отделили и зарезали на глазах у остальных. Лишь, некоторые, у кого яйца оказались крепкими, смогли к нам пробиться. А те, кто остался на Точке, всё, что у них было, красным отдали.

— Но зачем? — не выдержал я. — Почему они так зверствуют?

— Да хрен его знает! Пацаны говорят, что Медведь, местный глава красного альянса, крышей поехал. За ним давно уже замечали. А когда ты им штаб разнёс, его окончательно переклинило. Он его потом чистил. Поймал пять наших и пять барыг. Принёс их в жертву прямо у входа в штаб. А их кровью все стены обмазал. И запретил эту кровь смывать. Говорят, в подвале алтарь какой-то установил. Для чего, хрен его знает, но догадаться несложно.

Я слушал всё это и просто не верил своим ушам. Понимал, что вряд ли это было обычным сумасшествием. Скорее всего, на этого Медведя так подействовала Игра. Самое страшное, что я понимал: с ним-то мы должны были разобраться, но сколько таких Медведей могло появиться в любой момент в любом месте? Никто этого не знал.

— Я так понимаю, в данный момент ситуация такова, что ещё неизвестно кому сейчас хуже: вам тут или тем, кто остался на Точке с этим маньяком. Судя по твоим рассказам, крыша у этого красного упыря поехала окончательно.

— А сам как думаешь? — горестно усмехнулся Генрих. — Кому хуже, если он объявил себя царём Свободного Города, а всех остальных либо его подданными, либо рабами? Кто пытался возразить, тех убил. Даже некоторых своих бывших друзей.