— Придётся-таки потревожить Соломоныча. Без него мы Карпова не найдём.
Ребята со мной согласились, и мы снова отправились в отель. Приехав туда, мы быстро поднялись на верхний этаж к президентскому номеру. Музыка из-за дверей уже не слышалась. Возможно, там в номере наконец-то всё снюхали и выпили, да улеглись спать.
Решив, что даже на такую дикую вечеринку без стука входить было бы некрасиво, я громко постучал костяшками пальцев по двери. Внутри никто на стук не отреагировал. Это было немного странно, впрочем, учитывая запасы шампанского и кокаина, можно было допустить, что народ просто вырубился.
Я стукнул по двери кулаком, и она неожиданно отворилась. Это мне уже не понравилось. Я быстро вошёл в номер и огляделся, благо внутри был зажжён весь имеющийся свет. Ни единой души в номере не было. А сам он был словно перевёрнут вверх дном.
— И где все? — не удержался Колян, как и я пришедший в ужас от вида номера.
— Сюда! Быстро! — Катя стояла на пороге ванной комнаты и махала нам рукой.
Я быстро подошёл и заглянул внутрь.
В ванной, на полу из светло-бежевого кафеля лежал Соломоныч, весь избитый, в окровавленном белом махровом халате и без каких-либо признаков жизни.
Глава 4
Соломоныч лежал на спине лицом вверх, глядя в потолок приоткрытыми глазами и, казалось, не дышал. Я бросился к товарищу и первым делом попытался нащупать у него пульс на шее. Нужную жилку я сходу не нашёл, но это и не понадобилось. Старый барыга зашевелился и застонал.
— Живой! — радостно заорал я на весь номер, будто без моего крика остальным присутствующим этого не было понятно.
— Относительно живой! — поправил меня Колян. — Надо доктора вызвать побыстрее, вон он весь в кровищи! Может, порезали.
— Погодите доктора звать! Может он от кокса в таком состоянии. Я пока кроме разбитого носа ничего страшного не вижу, — вступила в разговор Катя. — Хотя передоз тоже не исключаю.
— То есть, ты думаешь, это он от передоза сам себе лицо разбил? — я приподнял Соломоныча и посадил его, прислонив спиной к джакузи, после чего взял вазу из-под цветов, набрал в неё чистой воды и выплеснул её в лицо товарищу.
Старый барыга зафыркал и начал приходить в себя совсем активно: он ещё громче застонал и стал вытирать с лица воду. Было видно, что он контролирует свои действия.
— Передоз вот так водичкой не лечится, — предположил я. — Похоже, не хило его отмудохали.
— «Не хило» — не то слово! — прохрипел Соломоныч, выдержал паузу, пощупал пальцами передние зубы и добавил. — Суки!
— Кто? — я старался заглянуть ему в глаза.
— Да если б я знал, Вадим какой-то. Безработный. Без клана. Фамилию даже и прочитать не успел. Сходу бить начали.