— Дорогой, а ты не лопнешь? — охнула Лариса Батьковна.

— Да ну, когда я ещё так бесплатно поем? — прожевав кусок стейка, ответил Захарыч и вгрызся в утиную ляжку.

— Захарыч, проблемы начнутся с желудком — откачивать не будем, — улыбнулся батя. — Не жадничай.

— Ага, всё равно всё не съешь, — улыбнулся Кутузов.

— А я попробую всего понемногу, — Захарыч растянул жирные губы в довольную улыбку. — Мне этого достаточно.

— Потом будешь внукам рассказывать, что ел в ресторане красную рыбу и чёрную икру, — добавил я.

— Вот-вот, обязательно буду рассказывать, — показал на меня вилкой Захарыч, а затем тревожно замер. — Точно, чёрную икру забыл!

Он выскочил из-за стола, в спешке направляясь в сторону одного из стеллажей с ресторанной кухней.

— Лариса, что с ним? — спросила маман пышку.

— Да я вообще не поняла, — развела руками Лариса Батьковна. — Был нормальный, а тут как с цепи сорвался.

— А, точно, — выставил указательный палец Апраксин. — Он же пить бросил. Теперь заедает стресс.

— Я вас умоляю! — засмеялась пышка. — Какой там стресс? Радоваться надо!

— Это ты радуешься, Лариса, — ответила маман. — А для него это стресс, всё верно.

— Я слышал, кто-то противоалкогольные пластыри шлёпает на кожу, — вспомнил Кутузов.

— Ага, прямо на лоб! — захихикала Мишкина мама. — Ерунда всё это…

— Так, я пришёл, — Захарыч подскочил с очередным подносом, переполненным тарелками с едой, и принялся выставлять их на стол. — Нашёл ещё осетрину…

— Да куда же ты столько! — воскликнула Лариса Батьковна. — Не влезет!

— Вот тебе не угодишь, — хмуро посмотрел на неё Захарыч. — Пить бросил. Много ем.

— Просто меру надо знать, Захарыч, — ответил я.

Слуга улыбнулся, откусывая блин с красной икрой:

— Учись, Серёга. От жизни надо получать всё.

Батя прыснул со смеху:

— Теперь я понимаю твою страсть к алкоголю.

— Теперь это в прошлом, — подчеркнул Захарыч. — Теперь я пью — во!.. — он поднял большой стакан с квасом, — отличный хлебный напиток, между прочим.

В общем, обед прошёл почти в спокойной обстановке. Лишь сбоку раздавалось тихое чавканье Захарыча, который ел уже непонятно какое блюдо. Я, если честно, сбился со счёта, сколько он съел за один присест. Но груда пустых тарелок говорила о многом.

После трапезы я отправился в апартаменты. Я зашёл в свою комнату, Акулыч исчез в своей. Родители продолжали обсуждать прожорливость Захарыча.

Так, у меня больше десяти сообщений от Ульяны. Оказывается, я телефон забыл на столе, и вот, только увидел. Я пообщался с ней, рассказывая, как здесь весело, опуская битвы с питомцами Шувалова.