— Понятно… Так, сейчас привезут ещё форель, а пока на пару пирогов точно есть начинки, — суетливо объяснил Оболенский.

Ого, да он захотел накормить весь отель, что ли? Я слегка пихнул Захарыча вбок.

— Мы скоро уезжаем, — пробормотал я ему на ухо. — Не забудь.

— Ах, да, Ваша Светлость!.. Мы же уезжаем сегодня. Так что смогу испечь не больше пяти пирогов, — объяснил Захарыч князю, который слегка погрустнел.

Он рассчитывал серьёзней поэксплуатировать нашего слугу.

— Задержитесь ещё на неделю, я охотно продлю вам отпуск, — ответил князь, не желая сдаваться так просто.

— У сына школа, — принялся объяснять батя. — Да и у нас дела семейные.

— Ещё на фабрику надо ехать срочно, — подчеркнула маман.

Оболенский обвёл нас отчаянным взглядом, вздохнул и ещё раз поблагодарил Захарыча за пирог. Затем он ушёл, и пышка посмотрела на своего супруга.

— Ты хотел прописаться здесь, что ли? Нам домой пора! — резко ответила Лариса Батьковна. — Лучше нам эту вкуснятину готовить будешь.

— Да, я и собирался домой… — начал Захарыч.

— Ну да, если бы Серёжа не напомнил тебе — так и остался бы здесь, — добавила пышка.

— Не думай, что тебя эти важные люди будут уважать и деньгами сорить, — напомнил я Захарычу. — Ты для них просто ресурс, вот и всё. Готовы пожизненно загрузить тебя работой. Лишь бы пахал на них, как раб на галерах.

— Да я понял уже, — ответил Захарыч, сгоняя улыбку с лица.

Чуть позже мы собрались, Захарыч к обеду пришёл уставший, измотанный. В итоге испёк для Оболенского одиннадцать пирогов, половину из которых аристократы в зале съели за полчаса.

— Фух, кое-как от них отвязался, — упал в кресло Захарыч. — Оболенский даже хотел перекупить меня у вас.

— И что ты сказал? — напряглась маман.

— Что вы моя семья, и я никуда не уйду от вас, — засмеялся Захарыч.

— Попробовал бы ты что-то другое ответить, — сжала губы Лариса Батьковна. — Переодевайся уже в чистое, и собираем чемодан.

Через полчаса мы покинули «Горный источник», оказавшись на обычной базе отдыха, где ещё недавно рядом проходил фестиваль.

И я заметил нескольких имперцев. Орлов что-то объяснял им, а рядом с ним находился Евграфий Романович.

— Серёжа! — махнул он мне рукой. — Подожди, я же забыл тебе передать артефакт.

Поначалу я не понял, о чём говорил старик. А потом вспомнил. Ну да, я же отдавал ему перстень замедления. Артефакт, как назло, накрылся перед решающей битвой с Шуваловым. Взял — и перестал работать. Поэтому, недолго думая, я отдал старику перстень. И артефактор пообещал его улучшить.

Я отошёл от родителей и друзей, встречая Евграфия Романовича. Глаза старика блестели, а улыбка не сходила с его лица. Это значило, что всё получилось.