Женщины решили потусить в доме, где мы проживали всё это время ранее.

Наша мужская компания собралась в просторной беседке. Батя вытащил почти весь виски из своего бара. И Захарыч с Ираклием составили ему компанию. Хотя нет — ещё Рэмбо присоседился.

Я же попивал с Акулычем квас, периодически чокаясь со взрослыми «За потерю девственности», «За то, чтобы Лариса не находила алкогольные заначки», «За то, чтобы… кхм… дуб стоял и деньги были».

— А ты чего почернел так? — спросил я у Акулыча, наблюдая, как уже прилично поддатые Захарыч с Ираклием принялись бороться на руках, а батя был у них секундантом.

— Когда? — спросил Акулыч. — А! Вчера… И сильно почернел?

— Сильно, — кивнул я, делая очередной глоток отличного хлебного кваса.

— Я понял теперь, что вы, человеки, чувствуете, когда теряете близких, — печально посмотрел на меня акулоид. — Мне просто было в этот момент очень… скорбно.

— Меня так просто не убить, — улыбнулся я, ударив его легонько в плечо. — Приободрись уже! Всё хорошо, я жив и здоров, как видишь. Пошли вон, в бассейне искупаемся.

Акулыч посмотрел в сторону воды.

— Кстати, да, — оскалился он. — Отличная идея.

Я стянул одежду и в одних трусах направился в сторону водоёма. Акулыч тоже скинул костюм, оставаясь в семейниках.

— Э, вы куда, ребятки⁈ — окликнул нас захмелевший батя. — Не май месяц!

— А кто сказал, что вода не горячая? — загадочно улыбнулся я и нырнул в бассейн, из которого начал подниматься пар.

Как же хорошо быть искусным магом воды! Я нагрел весь бассейн ещё до того, как в нём оказался.

— Но вода пресная, — сказал я.

— Сейчас, — ответил Акулыч и вытянул перед собой руки, от которых в разные стороны потянулись нити морской соли.

Примерно через минуту в бассейне была натуральная морская вода, притом почти парная. Взрослые, понимая такую уникальную возможность искупаться поздней осенью в уличном летнем бассейне, присоединились к нам.

Затем они немного подвигались, разогнали кровь, отрезвели и вернулись за стол, вновь поднимая уровень спирта в крови.

Ещё полчаса мы наперегонки плавали с Акулычем. Причём я не отставал от акулоида, который уже превратился в рыбину, но всё никак не мог обогнать меня. По скорости мы были с ним наравне. Ему помогали плавники и акулье тело, мне — магия воды.

Наплававшись, мы оказались опять за столом. Кузя лениво жевал неподалёку шмат сала, пьяный Рэмбо уже дремал на ограждении беседки.

Ираклий с Захарычем о чём-то уже спорили, топча газон неподалёку, а батя их разнимал. В руках Захарыч держал артефактные вилы, пытаясь покрутить регулятор. Ираклий, в свою очередь, не давал ему это сделать.