Твою мать! Я увидел, как его резцы взгорели багровым пламенем, словно раскаленная сталь… и на всякий случай приготовился умереть…
Но Капитан Гончих лишь цапнул по цепи кандалов. Звякнув, она распалась почерневшими звеньями.
— Быстрее! Барбосса говорит, что нас уже теснят!
Я коротко кивнул и самгар, не без кряхтенья подняв мою тушку, вытащил ее из палатки и взгромоздил на загривок Капитана.
Ешкин кот!
Я удивленно воззрился на зарево пожара на другой стороне стоянки. Чему там гореть то?
В колышущихся языках пламени виднелась толпа нуразгов, но собачек нигде не было видно. Стоянку постепенно заволакивало сизым дымом, сквозь который просвечивали огненные всполохи. Эта кучистая масса казалась живым организмом, злобным и страшным. Оттуда слышались то яростные крики, то вопли ужаса.
Сидрах хекнув, подтянулся и тоже залез на загривок Барбоссы. Только тут я заметил своих охранников, распластанными кляксами застывшими на граните возле палатки-темницы. Тела споро обшаривали приземистые фигурки Бесов-пращников.
Вдруг где-то поблизости раздались крики, и прямо перед носом моего Капитана вспух огненный цветок. Я вскинулся от неожиданности и хотел было приказать какую-нибудь благоглупость, но пес сам знал что делать. Огромная туша сорвалась с места, но не вперед, как ожидал наш невидимый противник, а куда-то в сторону. Длинный прыжок закончился прямо в группке полуобнаженный воинов, о чем-то оживленно спорящих.
Бац! Бац! Удары лап разметали самых смелых и глупых, а потом у меня заложило уши, когда Барбосса применил парализующий рев…
Твою мать… От вибрации, что пронизала зашитую броней спину пса, мозги полезли сквозь глаза… Нуразгов же сдуло, будто осенним ветром. Покатившиеся фигурки разбросало кого куда. Парочка влетела в плошку с горящим маслом, да так и вспыхнула как факелы.
Удовлетворенный эффектом, Барбосса понесся прочь из лагеря огромными прыжками.
В запале, я что-то прокричал оставшимся позади ублюдкам, но вдруг рядом бумкнуло, громыхнуло, самгар выругался, помянув сиськи Гакотсы, и я отключился.
ИНТЕРЛЮДИЯ 3
Дневной зной наконец уступил место душному сумраку. О, чресла Ганеша, как это гребанное тело плохо переносит жару! Стоило температуре подняться чуть выше его температуры, как бледно-розовую кожу начинало неимоверно жечь, а из каждой поры принималась сочиться влага, будто его подобно тряпке выжимал неведомый мучитель.
Но сейчас, после захода солнца, вот-вот должен был задуть приятный ветерок.
Агр шел не торопясь, пытаясь выудить из зубов кусочек застрявшей кожи. Длинный ноготь на мизинце и так и сяк проскальзывал меж резцов, но все никак не мог зацепить надоедливый лоскут. Сегодня Агр не утерпел и вышел на охоту раньше обычного. Желудок примитивного организма не мог справиться с потребностями демонской сути и требовал еще и еще.