— Ах, фантазий, — недовольно процедил Суслов и не прощаясь дал отбой связи, нажав на телефонный рычаг. Затем бросил трубку на аппарат, поражаясь близорукости бывшего соратника, чуть отдышался, пылая злобой, и набрал телефон Демичева — министра культуры СССР. Тот был на совещании, но узнав кто звонит, прервал его и, пройдя в другой кабинет, подошёл к телефону там.
— Товарищ Демичев? Это Вас Суслов беспокоит, — с места в карьер начал Секретарь Политбюро. — Скажите, товарищ Демичев, а на каком счету у Вас находится Васин?
— Э-э, на хорошем, — растерянно произнёс тот, не ожидая такого вопроса.
— Товарищ Демичев, а не подскажете, кем он у Вас работает? — налегал Суслов.
— Я затрудняюсь… Но вроде бы режиссёром, — промямлил тот, не ожидая такого напора, и попытался выяснить: — А что собственно случилось?
— Сейчас я отвечу, а пока ответьте Вы. Кем конкретно работает Васин? Кем? Режиссёром? И давно у вас в министерстве культуры шестнадцатилетние пацаны, только недавно закончившие школу, работают режиссёрами? Режиссёрами, которые снимают фильмы, демонстрируемые по всему миру! У вас более солидных кадров нет? Не вырастили⁈ Кто такой этот Васин? Что у него за привилегии, — неожиданно даже для себя, закричал в трубку всегда спокойный Суслов. — Что будет, когда этот школьник без соответствующего специального образования опозорит нас на весь мир⁈
— Он учится во ВГИК, — попытался парировать министр, но тем самым не только не успокоил бурю, но и наоборот усилил её.
— Так он студент? И вы позволили студентку позорить нас перед капиталистами? Да что Вы себе позволяете⁈ Кого Вы пригрели там у себя в министерстве⁈
— Товарищ Суслов, хочу напомнить Вам, что решение это было принято на уровне Политбюро и Вы, к слову сказать, не высказывались против, — взяв себя в руки, напомнил министр культуры разошедшемуся коллеге.
Суслов это помнил, но помнил он и то, что в тот день он был единственным кто высказывался против поручения данного проекта сопливому школьнику. Однако в конце концов, следуя партийной дисциплине — подчинения большинству, он проголосовал за то, чтобы подросток возглавил беспрецедентный международный проект.
Секретарь Политбюро вздохнул, поражаясь тому, что не смог сдержаться и проявил слабость, накричав на человека, исполняющего решение Политбюро. Этот нервный срыв, абсолютно не свойственный его натуре, Михаил Андреевич списал на расшатавшиеся нервы, которые были взбудоражены непониманием и твердолобостью, как военных, так и КГБ. И если от Устинова Суслов особого понимания не ждал, то отказ Андропова был для него явным ударом.