Поблагодарив за обед, решил помыть посуду. Но бабушка сразу же запротестовала и отогнала меня от таза, сказав, что сама всё вымоет. Пожал плечами и собрался было пойти в комнату, чтобы прилечь и отдохнуть часок-другой, но заметил в окне, что в калитку зашёл незнакомый мужчина, который выглядел как интеллигентный маньяк из низкопробных слешеров 90-х. Одет он был в костюмные брюки тёмно-синего цвета, валенки, бежевую дублёнку, норковую зимнюю шапку, а в руках держал топор.
— Ну ни *** себе! — выкрикнул я и схватил в одну руку, стоящую рядом с печкой кочергу, а в другую длинный столовый нож, больше похожий своими размерами на небольшой меч.
Глава 10
— Саша, ты что? Что случилось, — прошептала бабушка, наблюдая за моими приготовлениями к бою.
— Спокойно, бабуль. Ты отойди чуть к печке. Там какой-то мужик с топором в руках к нам идёт. Я его сейчас быстро вырублю, и мы его свяжем, гм… если он живой останется после этого, — обрисовал я картину будущего сражения. — А потом пойдём к Линёвым и вызовем оттуда милицию. У них, я помню, телефон проведён был. Так? — и не дожидаясь ответа: — У нас верёвка-то есть или мне его наглушняк валить?
— Да какая ещё верёвка? Что ты удумал-то? Кого ты там увидел-то? — прошептала она.
— Тихо. Он уже идёт, — прошептал великий воин.
И тут в дверь постучали.
— Скажи, пусть заходит, а сама к печке иди и стой там, — шёпотом скомандовал я и спрятался за шторками в чулане, откуда негромко шикнул: — Я его со спины долбану.
Бабушка посмотрела в окно и пригласила маньяка в дом, а затем, подойдя к чулану, отодвинула шторку, тем самым демаскировав меня и отобрав у меня нож с кочергой, и произнесла: — Саша, ты что делаешь? Не бойся! Это же сосед новый.
— Да ты чего, бабуль⁈ Какой нафиг сосед. Он с топором идёт. Отдай! А сама вон туда беги! — стал отбирать я своё импровизированное вооружение.
— Ну правильно, что с топором, — отвечает, намертво вцепившись, бабуля. — Это я им его дала. На время. Им дрова надо было для печки порубить. У них топор сломался.
В коридоре раздались шаги, дверь в дом распахнулась и в комнату, снимая шапку, зашёл тридцати — тридцатипятилетний усатый мужчина. Увидел меня и, поздоровавшись, протянул бабушке топор, при этом произнеся: — Большое спасибо. Вы нас очень выручили.
Тип был приветлив, улыбчив и чрезвычайно вежлив.
Бабушка, сказав: «Не за что» — принялась с ним беседовать, расспрашивая про то, как они устроились и не холодно ли у них, а я с подозрением смотрел на гостя, в разговор не вступал и размышлял, где я мог видеть этого усатого гражданина. Но сколько не морщил мозг, вспомнить так и не сумел.