— Ну-ну, — хмыкнул я.
— Так вот, — произнёс Екшин. Осмотрел стул, — я присяду? — сел и, повернувшись ко мне, продолжил: — Нам надо поговорить.
— Ну так выйдите и поговорите, — мгновенно стебанул я всем известной фразой из анекдота.
— Шутишь? Это хорошо, — хмыкнул тот, а потом лицо его посерьёзнело, и он произнёс: — Но нам не до шуток.
— Ну так вы и не шути́те, — улыбнулся пионер в ответ и, дабы прояснить ситуацию, спросил: — А вы, граждане, вообще кто?
— Я уже сказал, — поморщился мужчина. — Это мои помощники, а я второй заместитель министра иностранных дел СССР. С сегодняшнего дня я возглавляю нашу поездку вместо неоправдавшегося доверия Лебедева.
— Просто Лебедева? Уже без слова — товарищ? — зацепился я.
— Товарищ. Пока ещё товарищ, — буркнул тот. — И так, Саша. Мы хотели бы задать тебе несколько вопросов, — и, не дав поинтересоваться нафига мне это надо, спросил: — Скажи: Кто научил тебя так вести себя на сцене?
— А что там было не так? На мой взгляд всё прошло ровно и разумеется красиво.
— На твой взгляд? А прости — ты кто? Хореограф? Кто разрешил тебе самодеятельность?
— А, прости, ты кто такой что бы я перед тобой отчитывался? Я чего в министерстве что ль твоём работаю?
— Я назначен начальником мероприятий.
— Ну опоздал ты начальник мероприятий. Мероприятия-то уже закончились, — хохотнул я, а затем посерьёзнев: — Что же касается самодеятельности, то я в отличии от группы и являюсь самодеятельностью. Так что все претензии абсолютно не принимаются.
— То есть как это? Это ты что, по-твоему, можешь значит творить что захочешь?
— Именно так! Всё что захочу! Но, — поднял палец вверх, — в рамках нашего советского законодательства. И если оно не нарушено, то не о чем и говорить.
— Умный слишком! Ишь как заговорил, — привёл, старый как мир, аргумент так называемый собеседник.
На такую глупейшую апелляцию мог быть только один ответ, и я его, естественно, дал, зевнув насколько только открывался рот.
— У Вас всё, товарищи? Я несколько устал после самодеятельности, поэтому ещё посплю, пожалуй.
— Не всё, — произнёс второй — мужчина в сером пальто, который не представился. — Что ты пел про объединение?
— Вам текст полностью привести? Или только последние строки?
— Нет. Он у нас есть. Нам интересно к чему и кого ты призывал объединить?
— Призывал? Да вы совсем что ль сбрендили? Никого я не призывал! — категорически открестился пионер.
— Но ты же пел про объединение? Что ты имел ввиду? — сквозь зубы проскрежетал тип в «сером».
— Людей. Кого же ещё? — якобы искренне удивился я. — По одному людям тяжело справится с трудностями. А вот когда объединятся, то уже тогда… Это же очевидно.