— Ито-сан? Я вижу, вы пунктуально следуете намеченной программе и старательно выполняете поручение, полученное от микадо. Когда я буду сегодня докладывать о ситуации, обязательно упомяну вашу встречу. — Чиновник по особым поручениям еле заметно улыбается. От этой улыбки у генерала дергается жилка на виске. — С настоящего момента вы не будете каким-либо образом вмешиваться в жизнь Тэкеши Исии, вплоть до нового распоряжения. С настоящего момента его судьбой будет заниматься императорская канцелярия лично. Вам это понятно?

— Так точно.

— Вот и хорошо. Наш господин хочет получить детальный отчет о проведенном расследовании завтра вечером. В том числе объяснения, каким образом двое абэноши из службы внешней разведки оказались замешаны в происшедшем... Хорошего вам дня.

Спускаясь в лифте, Кэтсуо Ито зло шипит про себя:

— Тикки сёоо, тикки сёоо!.. Вот дерьмо...

* * *

В воскресенье ближе к обеду началось шевеление. За стеклом добавилось парней в привычных черных костюмах. Потом дверь в палату открыл Норайо Окада, встал сбоку. Я его хорошо помню — это наш вакагасира. Абсолютно седой, с короткой стрижкой-ежиком и без бровей. Брови потерял во время бурной молодости. Невысокого роста, болезненно худой с пергаментно-желтой кожей. Насколько помню — к шестидесяти годам заработал кучу болячек, которые врачевали лучшие специалисты. Бодрый такой старичок. Правая рука оябуна. Кстати, вон и он сам.

Приподнимаюсь в кровати, сажусь и склоняю голову. Полноценный поклон мне не выполнить, но стараюсь.

— Вот и наш герой... — тот же самый стул снова стоит рядом, Акира Гото устраивается и с интересом оглядывается. — А ничего, хорошая палата, просторная. Когда меня в молодости латали, отлеживался на грязной циновке в пригородах.

— Господин, прошу меня простить. Я вас подвел.

— Каким это образом? — старик удивляется.

Отвечаю:

— Не оценил уровень угрозы от неизвестного противника, был вынужден ввязаться в войну и сильно нашумел. Подверг опасности своих людей и выгорел во время схватки.

Оябун молчит, разглядывает меня. Руки сложил поверх набалдашника трости, задумчиво покачивает ее туда-обратно.

— Когда ты пришел ко мне, Тэкеши-сан, я тебе сразу сказал — абэноши выбирают другой путь. Мало того, на меня сейчас начали оказывать давление. Серьезное давление. Хотят, чтобы семья дала тебе возможность вернуться к обычной жизни и расторгла соглашение... Поэтому я, как умудренный жизнью человек, вынужден тебя спросить. Не жалеешь, что пришел в Инагава-кай? В нынешней ситуации мы можем позволить тебе попытаться вернуться к одаренным. Мы поймем.