— Ясно, сейчас я, — сам подошел к командиру, решив ковать железо пока горячо, — Гранит, пара минут есть?

— Говори?

— По трофеям, если будут, как распределение происходит?

— Слышь, свежак, тебе палец в рот не клади, по самые локти руки откусишь, — усмехнулся Москвич, Каштан что-то хотел сказать, судя по морде донельзя ехидное, но подумав, промолчал, а наш шеф, устало посмотрел на меня.

— Что сам накрошишь, то твое. В спорных случаях, вон Третьяк третейский судья, так как Дар у него имеется соответствующий, если вдвоем — втроем отметитесь, то на всех вас и раскидаются. Теперь все?

— Да, — я хотел уйти, но Гранит продолжил.

— Но в целом, не знаю, что тебе там Третьяк напел, раз у тебя такие мысли возникли. И что ты там себе надумал. Наша задача не воевать. Мы не крестоносцы, мать его так! Наше дело — тихо взяли, что нам нужно, так же тихо ушли. Без лишней пальбы, суеты и прочего дерьма. Так что, битв за Москву не предвидится. Например, в прошлый рейд ни одного патрона не потратили.

— Вот так и губятся розовые мечты под кованным кирзовым сапогом! — опять заржал Москвич, — Свежак, наверное, думал сча нахлопает — к Острогу на танке приедет, с полными карманами жемчуга. Нет, брат, если уж врюхаемся…

— Закройся, — коротко сказал Гранит, — А, вообще, скажу так. Конечно, мы рассчитываем на спокойную работу, но всякое бывает, это Улей. Так что, не расслабляйся, кто знает, может, и нарубишь себе трофеев.

— На безбедную старость! — ухмыльнулся Каштан.

— Главное, чтобы не на инвалидность! — поддержал его Москвич, но заметив что-то в моих глазах, и не желая, видимо, обострять и накалять обстановку, добавил, — Про инвалидность шучу, надо просто выжить, а там и руки отрастут и ноги, и все раны закроются. Денег бы только хватило на лечение. Вот! — потряс он левой рукой с растопыренными пальцами, — Считай, все терял и все на месте, регенерация у нас такая, мама не горюй! Если без знахаря, то время требуется. А так, все это царапины.

— Поговаривают, что Буча оба яйца потерял. Так вот, не отрасли! — хохотнул Каштан.

— Вранье! Их у него никогда не было!

— Слушайте, вы, заткнулись, на! Достали уже ваши шуточки. Вальтер, свободен!

— Индюк птица гордая, пока не пнешь — не полетит, — неопределенно сказал Москвич, но явно намекая и не на Гранита, и уж тем более не на себя. Они с Каштаном рассмеялись. Ну-ну.

— С пингвинами и баранами такая же ситуация, но летают они низко и недалеко, обычно к дождю, — пожал плечами я. В такие игры, в свое время наигрался. Вон сразу у обоих с морд веселье, как ветром сдуло.