— Хорошо, — соглашаюсь, хотя и не без внутреннего сопротивления, — Слушаю.

— Во-первых, ты высший вамп. Это уже значит, что инициировал тебя либо сам Аристарх, либо Лия…

— Ты только не обижайся, Вик, — перебивает его Луна, — Сат всегда все раскладывает по полочкам. Это не от недоверия.

Киваю. Я бы на недоверие не обиделся. Я сам недоверчивый.

— Ты — высший вамп, что указывает на твой диапазон возможностей, — продолжает Сат, — И что еще очень важно. У тебя есть эпена…

— А-а, кстати, что это?

— Эпена — наш вампский аналог магической силы. Да, сейчас она у тебя на минимуме, но главное, что есть. Прокачаешь резервуар эпены, станешь способен на многое. Черт с ней с телесной силой, — Сат улыбается, видя мою хмурую рожу, — Мешки таскать не сможешь. Эка невидаль. Грузчиков и без тебя хватает. А вот стать хирургом…

— Хирургом? — смотрю исподлобья на Сата: он прикалывается? — нет, он не прикалывается.

— Да-да, хирургом, — подтверждает Сат, — Лазерного резака нет ни у кого из нас. Ты хоть отдаешь себе отчет, какие ювелирные разрезы ты способен делать? Тебе же цены не будет.

— Э, ребята, не так быстро, — отгораживаюсь от этих сподвижников раскрытыми ладошками, — Я так-то от медицины далек. Как свинья от калачей.

— Научишься, — Сат вздыхает, — Судя по всему Аристарх вытаскивать нас отсюда не собирается. Так что… времени у тебя навалом.

— Ну не знаю, — качаю головой, — Это все надо осмыслить.

— Осмысляй, Вик, — поддерживает меня Сат, — Ты знаешь, до тебя нас было четверо. Четверка — стабильное число, самодостаточное. И я подумал грешным делом, что вот Аристарх прислал к нам пятого. Что грядут перемены. Но… с твоими силовыми показателями эти перемены возможны только в нашей области, только в медицине.

Не скажу, что полностью принял его доводы, уж очень Сат зациклен на медицине. А с другой стороны, если мои двойки в силовых показателях так и останутся двойками, о том, чтобы бегать по тоннелям и зомбей мочить, можно забыть. Поблагодарив за обед и содержательный разговор, отправляюсь обратно в свою комнатенку. Луна опять порывается мне помогать, но я снова отказываюсь. Хотя, чего там, подъем на костылях на второй этаж — для меня акт борьбы с земным тяготением. Плевать, на минус третьем было тяжелее.

Запираюсь в своей спаленке. Подтаскиваю к окну табуреточку, присаживаюсь по-стариковски с кряхтением, обозреваю окрестности, собираюсь с мыслями. Смотреть не на что. Окно выходит на пыльный замусоренный двор. Единственная полезная информация — на дворе лето. Чтоб выяснять, как за семнадцать лет изменился город, надо выходить на улицу.