морозом топь. Один зимник, а не два. Духарев спешился, прошелся туда-сюда. Пепел — за ним, как привязанный, тычась губами в ухо. Вот черт! Обе дороги — как близнецы. Одинаково накатаны, одинаково широки. «Слева лес, справа лес, посреди — головорез!» — придумалась смешная строчка. «Это я — головорез,– подумал Духарев.– Головорез на распутье. Как в анекдоте. Приходит Илья Муромец к развилке. А там надпись: „Налево пойдешь — мертвым будешь; направо пойдешь — коня потеряешь; прямо пойдешь — педерастом станешь!“ Завелся Илюха: „Это кто ж меня, падла, опустить хочет?“ Вскочил на коня, поскакал прямо. Видит: Змей Горыныч о трех головах, из речки воду пьет. Подскакал Илюха, Горыныч и опомниться не успел — двух голов уже нету. А третья к Илюхе поворачивается и говорит: „Ну, и кто ты после этого?“» Рассказанный самому себе анекдот слегка развеселил Серегу. Он еще раз поглядел на две дороги, на следы саней, на неглубокие отпечатки копыт, на желтые пятна, на втоптанные в снег клочки сена… И неожиданно увидел , по какому из двух путей прошел санный поезд Горазда. То есть не то чтобы увидел… Теперь он это просто знал . Но это знание было сродни тому, что он видел в черной воде омута, опившись Рёреховой отравой. Одним прыжком Серега взлетел в седло. Пихнул жеребца каблуками. Пепел недовольно фыркнул и взял легким галопом. — Я знаю правду,– он сказал,— Сдержите бег коней! Нам не пройти за перевал, Здесь горы нас сильней! Я знаю правду,– он сказал.— Пройдет немного дней: Нас встретит стрел визжащий вал И зарево огней… Это была песенка, кажется, из какого-то фильма. Серега запел ее, как всегда, громко и, как всегда, фальшиво, но слушатель у него был один, и этот слушатель в музыке не разбирался, хотя уши у него были почти как у легендарного Мидаса. Глава седьмая Серега настигает-таки караван Горазда Когда на дороге стали попадаться еще «дымящиеся» конские «яблоки», Серега свернул в лес. Там Духарев спешился и надел лыжи. Пепел очень осторожно ступал по снежной корке. Серега уверенно скользил впереди, ныряя под тяжелые от снега ветки. В общем-то, это была довольно приятная прогулка. Дома Духарев тоже любил по зимнему времени нацепить лыжи и прогуляться по лесу где-нибудь в окрестностях Репина или Комарова. На заливчик сбегать под бледным солнышком. Сознание Сергея как будто раздвоилось. С одной стороны, это был тот самый веселый парень Серега Духарев, который жил в оттяжку, никого не обижал, если его не обижали, не искал проблем и не создавал их без надобности, катился по жизни,