из седла Сладу, передал повод мерина Мышу. — До свиданья, брат! — До свиданья! Устах уже вел своего коня по сходням на борт лодьи. Попрощались. Сергей ласково похлопал Пепла по шее и потянул за собой. Жеребец фыркнул недоверчиво, но пошел, громко стуча копытами по неструганым доскам. Слада быстро поцеловала Мыша. — Помни, что я сказала,– шепнула она. Когда она спрыгнула с борта на палубу, сам сотник Гудым подал ей руку. Слада смутилась. В Полоцке были другие обычаи, чем в Новом Торжке и даже близком Витебске. — Добро пожаловать, молодица! Как звать тебя? — Сладислава! — ответил за Сладу подошедший Сергей. Сотник поклонился. Слада ответила тем же. Три десятка лиц, на каждом — длинные варяжские усы,– повернулись к ней. — Мы рады тебе, Сладислава! — торжественно провозгласил Гудым.– Если, конечно… ты умеешь готовить! Громовой хохот прокатился над палубой. Слада шагнула вперед, решительно взяла сотника за левую руку, перевернула ладонью вниз. На тыльной стороне, ближе к запястью, краснел глубокий рваный рубец. Даже неопытному Духареву было ясно, что рана нехорошая. — Лучше бы я увидела его неделю назад,– громко сказала Слада. — Пустяшная царапина,– пренебрежительно отозвался Гудым.– Такие мелочи не беспокоят воина. — Даже если воин может остаться без руки? — сердито спросила Слада. Это могло выглядеть забавно: огромный варяг, которого отчитывает девушка, чьи глаза на уровне его грудной бляхи. Но на этот раз никто не смеялся. — Ты не говорил, что твоя жена — лекарка. У нас найдется дело для нее,– сказал Гудым Духареву.– Как удачно я подоспел к тебе вчера на торгу, брат-варяг. — Ты еще не раз это повторишь,– сказал Устах.– Клянусь усами Перуна! А Серега Духарев глядел на белые стены Смоленска, на темно-синюю днепровскую воду, по которой медленно плыли редкие ноздреватые льдины. Плыли вниз, мимо неведомых городов со знакомыми названиями, мимо лесов, через степи, к Черному морю, которое сейчас называют Ромейским, но (он помнил) через какую-нибудь сотню лет будут называть — Русским. Льдины не доплывут до моря, а он, Серега Духарев, доплывет. Когда-нибудь. Обязательно.

Послесловие от автора, не обязательное для чтения, но по-своему интересное

Послесловие от автора, не обязательное для чтения, но по-своему интересное

История — занятнейшая вещь, друзья мои, дамы и господа. Особенно для писателя. Прежде всего потому, что сама историческая наука оставляет невероятный простор для воображения и вместе с тем создает некие узловые точки, совершенно определенные и реальные. Например, если при раскопках городища десятого-одиннадцатого века где-нибудь в Белоруссии обнаруживается арабская монета, датированная примерно тем же временем, мы можем толькопредполагать , как она туда попала. И рассматривать разные версии, за исключением лишь той (если у нас хоть немного мозгов), что монету подкинули сами археологи, дабы обдурить честной народ. Итак, есть арабская монетка. И что теперь с ней делать? Ученому сложнее, чем писателю. Выдвигая научную версию, должно ее обосновать. И доказать. Например, назвать место, где можно найти еще одну монетку. Если ее там найдут, значит, гипотеза верна. А вот если не найдут… Тоже ничего страшного. Подождем. История — не классическая физика.