практика. — Так-то, чужак! — Горазд похлопал Серегу по животу.– Это те не на кулачках биться! Сказано было без малейшего гнева, просто с удовлетворением от хорошо выполненной работы. Глава двадцать восьмая Выясняется, что прилежный холоп ложится спать сытым — Я тя ромеям продам,– говорит Горазд. Купец сидит на краю телеги, свесив ноги. Броню он снял, кожаную поддевку и рубаху тоже. Жарища! Солнце палит вовсю. Душный болотный дух: справа — заболоченный берег озера, слева — лиственный лес. Старый. Горазд почесывает грудь. Тупые ногти скрипят по жесткому волосу. Сложение у купца богатырское. На животе, правда, порядочный слой сала, но плечи и руки — сплошные переплетения мышц и жил. Пожалуй, на чемпионате по армреслингу у Горазда были бы серьезные шансы на победу. — Ромеи таких любят. Здоровых. Будешь в ихнем цирке бороться. — Не буду! — мрачно заявляет Серега. Руки его связаны за спиной, на ногах — веревка полуметровой длины. Нормального шага не сделать, приходится семенить. И семенить быстро, поскольку еще одна веревка одним концом привязана к телеге, а другим — к Серегиной шее. Отстанешь или споткнешься — и потащит по дороге волоком. Петля не затяжная, но приятного мало. Серега уже попробовал. Конечно, его подняли, поставили на ноги, но не сразу. Дали, так сказать, ощутить все прелести кандидата в висельники. Спина болит, нога болит, бок… И пить хочется. Серега облизывает сухие губы… — Будешь,– говорит Горазд.– Ты упрямый, но не дурак. Тебе же лучше. А то посадят на галеру — там и сдохнешь. Или в рудники. А так, может, и выкупишься. Тем боле ты с ромеями одному богу кланяешься. Слушай, что я говорю, чужак, и не спорь. Я тебе добра желаю. Добряк нашелся! — Пожалел волк кобылу,– бурчит Духарев.– Пошел ты! — Напрасно серчаешь,– возражает купец.– Какое мне уважение от богов будет, если со мной всякий чужак да пришлый, навроде булгарова отродья, прекословить начнет? Тебя продам, да и булгарят тож продам. За девку степняки гривен пять дать могут.– Купец говорил неторопливо, рассудительно.– Пять, а то и поболе, поелику девка в болестях людских понимает. А что чернява да худа, так у них свои бабы такие ж. Серега угрюмо молчал. — Мы — кривичи,– разглагольствовал Горазд.– Это наша земля от пращуров. А всякие там варяги, меряни да древляни здеся корню не имеют. — Ты это Скольду скажи,– проворчал Духарев.– Или этому, который в Полоцке. Роговолду. Горазд пожал плечами. — Князь Игорь со своей русью придет да уйдет,– заявил он.– А Роговолд полоцкий вообще из-за моря пришел,