…В тот роковой день Флоки спас Йорген — простой бедный бонд из его селения, шедший вслед за хирдом Олофа, и в нужный час проявивший неожиданную верность и недюжинную находчивость. Когда свеи, исландцы и венды покинули селение для того, чтобы исландская воительница сразилась в круге щитов с лучшими бойцами, Йорген подобрал раненого ярла и отнес домой. А когда услышал шум битвы, не растерялся, а схватив одежду и броню господин, бросился в соседний двор, где некоторое время назад был убит мальчишка Арвидх. Тот по глупости своей схватил в руки топор и пытался сразиться с варягами, пришедшими в его дом… Арвидх славно, но совсем недолго защищал свою мать и младшую сестру — и пал с разрубленным топором лицом. Впрочем, тогда пареньку удалось задержать врага и уберечь женщин от насилия — на пристани уже высаживались викинги Олофа, и ярл вендов призвал своих воинов сплотиться…
Йорген же, силой забрав тело парня у обезумевших от горя женщин, быстро облачил его в одеяния своего господина, нанес схожую рану обломком стрелы в грудь и вытащил за ворота дома. После чего несколькими быстрыми ударами топора обезобразил итак пострадавшее лицо молодого свея, что его было уже не узнать… А вернувшись домой, Йорген как смог спрятал раненого Флоки — и на собственную удачу благополучно пережил исход варягов из селения. А затем, при всполохах пламени, пожирающем господскую усадьбу и под яростные крики жителей, линчующих предателя Гуннара, он отправился на единственной уцелевшей телеге к ведьме Ингрид, на болота…
Ведьма, являющаяся также и знахаркой, и целительницей, спасла ярла. К слову, она похвалила Йоргена за то, что тот не пытался достать стрелу сам — поступи бонд иначе, и Флоки бы просто истек кровью. А так древко и наконечник стрелы сами заперли ее в теле, не дав парню умереть… Три недели Ингрид выхаживала своего господина, пока он окончательно не окреп, пережив воспаление и последующую за ним горячку.
Последняя беда изменила «Мстителя». Он очень сильно осунулся, ослабел — и кажется, что справившись с самыми тяжелыми последствиями ранения, был готов умереть просто от тоски и безысходности. Еще бы, от его усадьбы осталось лишь пепелище — и кем он был теперь, без хирда, без дома, без большинства землепашцев-бондов, павших от рук варягов⁈ Голодранец, попрошайка, у которого не осталось даже меча и кольчуги! И потому Ингрид запретила Йоргену передавать Флоки черные слухи о гибели ярла Лудде Старого, его воинов и всей семьи — это известие окончательно подкосило бы юношу. Нет, ведьма — на самом деле далеко еще не старая женщина, ей не исполнилось и тридцати зим — поступила гораздо мудрее. Она стала подсыпать в еду ярла порошки, пробуждающие мужскую силу и разжигающие страсть даже у стариков! А когда тоска в глазах парня сменилась жадным вниманием за каждым ее движением, Ингрид, легко, победно улыбаясь, скинула с себя одеяния, при мерцающем свете очага явив горящему взгляду парню еще крепкие груди никогда не кормившей женщины, плоский живот и тугие, широкие бедра… А затем колдунья разделила с Флоки ложе — а потом снова, и снова, и снова… Пока не убедилась в том, что спасла не только тело молодого мужчины, но и разбудила в нем тягу к жизни.