Снова картинка воспоминаний прыгает, и я вновь оказываюсь в африканской саванне. Саманта уже скатилась с меня и лежит рядом, прильнув сбоку. Она сейчас по-настоящему удивлена, хотя внешне этого не показывает. Да, Саманта только что узнала, что я принадлежу к Российской Императорской семье. Принцесса ошарашена, да и я удивлен — тем, что она этого до сего момента не знала.

Кроме того, помимо ошеломленного удивления, Саманта определенно сдерживает готовую взорваться холодную ярость. Принцесса не понимает, почему я отказался даже от мысли, что один из мечей можно отдать ей на хранение и в пользование.

— Без достоверного знания истинной природы мечей я опасаюсь и даже боюсь, что обладание ими может быть опасным для разума, — это я сказал тогда, это говорю и сейчас, вот в этот самый момент времени.

Саманта, такая горячая и импульсивная, все же не только слушает, но и слышит. Я буквально чувствую, как по мере осознания моих слов возвращается ее доверие.

— … По здравому размышлению, если начать разбираться, уверен: мы узнаем, что это не бурбон управлял мечами, а скорее уже больше они им…

Я все еще говорю, но это происходит уже далеко — разум, отвлекая от ломающей боли жесткого приземления в реальность, подкидывает очередную пугающе реальную картинку воспоминаний. Отвлекающую и составляющую полную картину ответа на вопрос о пространственных карманах.

Я уже в кабинете, превращенном в больничную палату. Рядом, на кровати, бесчувственная Ольга, чью руку я держу в своей. Николаев устроился напротив, с другой стороны кровати. Он пьет коньяк и впервые на моей памяти выглядит подверженным эмоциям. Еще бы, мы ведь на пару — я своими действиями, пусть невольными, а полковник своим ошибочным решением, только что чуть не убили Ольгу.

— Я, конечно, предполагал, что ты и в состоянии покоя весьма опасен для окружающих, — произнес Николаев и добавил после долгой паузы: — Но не предполагал, что настолько.

Вместе с этой фразой трансформация моего тела, вернувшегося в течение времени из соседнего потока, закончилась. Из ушей исчез ватный шум — подобный возникающему при резком снижении самолета, из тела ушла боль, а в мыслях появилась ясность.

И полное понимание.

Когда я, по решению Николаева, под контролем и со страховкой Ольги брал в руку один из мечей, все пошло не по плану сразу. Потому что я на тот момент владел сразу тремя стихиями: Тьмой, Огнем и Демоническим пламенем. Именно последнее, доставшееся мне в наследство от убитого лорда-повелителя, вырвалось навстречу кровавому мечу — эпическому артефакту, или даже отдельной форме жизни, которая для инферналов и Демонического пламени естественный враг.