И от меня, как оказалось, по воле Кали никаких действий не потребовалось. Едва я вышел из задумчивости, полностью вернувшись в реальность, как змейка соскользнула с моей ладони на грудь Николетты и обвила кулон-инклюз. Мертвый и треснутый камень, из которого ушла капля стихийной энергии, ожил. И стал огненно-красным, а внутри запульсировала — в такт ударам сердца Николетты — капелька истинного Огня.

Сам нож по-прежнему оставался в моих руках. И, ощущая тяжесть рукояти, я вдруг осознал: жизнь девушки, как и нож, также теперь в моих руках.

Кали оставила нож мне — и я сейчас полностью чувствую и могу контролировать сердцебиение Николетты. Сама она, по ощущению боящаяся пошевелиться и даже дышать, также это хорошо почувствовала.

Неудивительно, Николетта ведь эмпат. А под силовым куполом безвременья, через меня и мои эмоции, она воспринимала происходящее не менее полно. И поняла, что я принес ее жизнь в жертву богине, совершив отложенное жертвоприношение. Пусть и спасая таким образом ее от надвигающейся неминуемой смерти.

Глаза девушки, которая постепенно осознавала новую для себя реальность, наполнились слезами, а нижняя губа задрожала. Да, все же слишком много испытаний выпало за последние дни на долю этой вчерашней домашней девочки.

— Не бойся, — ободряюще сжал я плечо Николетты. — Все будет хорошо.

Девушка по-прежнему лежала, боясь шевельнуться и даже моргнуть. Я ее понимаю — она сначала чувствовала, что умирает, после этого очнулась в центре жертвоприношения в присутствии божественной сущности, а еще чуть погодя осознала, что ее жизнь теперь у меня в руках.

Эхо накрывшего нас купола было настолько сильно, что я вдруг понял: сам ощущаю эмоции Николетты. Так ярко, как у меня получалось делать это раньше, когда обладал способностями эмпата.

— Твоя жизнь, — продемонстрировал я нож Николетте.

И, глядя в расширенные глаза, взял девушку за руку, нарушая положение в ритуальной конструкции круга. Для того чтобы изменить положение руки, потребовалось некоторое усилие — Николетта, оказывается, находилась в состоянии оцепенения, которое сама снять не могла.

Поставленная богиней защита. От того, чтобы Николетту не перекрутило так же, как и меня, когда я жестко приземлился в реальность — догадался я.

— Твоя жизнь в твоих руках, — продолжая движение, я вложил рукоять ножа в ладонь девушки.

Мне ее жизнь точно не нужна. Со своей бы разобраться — не говоря уже о том, что у меня еще две судьбы есть, завязанные на мою душу, — Иры и Ады.

А мы, как говорится, в ответе за тех, кого приручили, так что я уж лучше как-нибудь без лишней ответственности.