Подождали полминуты. На всем этаже было пусто и тихо. Неудивительно: время позднее, а в доме обитает действительный средний класс с положительным социальным рейтингом. И после двадцати двух ноль-ноль из своих квартир никто здесь старается не выходить без ну очень крайней нужды. Не говоря уже о том, чтобы появиться на улице. Да и лифты после двадцати двух ноль-ноль в этих домах отключаются, так что, чтобы из собственного дома-крепости выйти, нужна действительно веская причина.
«Стой!» — жестом остановил я Войцеха, который уже достал сканер и начал заранее присоединять к нему длинную и гибкую трубку объектива.
«Что?» — взглядом спросил он.
«Подожди», — прошептал я, сжав его руку.
И прислушался к ощущениям. Потому что грудь у меня стянуло очень и очень знакомое чувство. Предчувствие даже.
«Предчувствие у меня плохое», — одними губами произнес я, глядя поляку в глаза.
«Уходим?» — также беззвучно произнес он, показывая вниз, в сторону спуска с лестницы.
Спрашивал Войцех абсолютно серьезно — в этом мире намного более серьезное отношение к такому понятию, как шестое чувство. И предчувствие здесь — дело такое, что пренебрегать им не принято.
Я задумался, анализируя ощущение опасности.
«Да ты просто боишься», — подсказал внутренний голос.
Может быть — легко согласился я. Пфф, как будто бояться — это что-то плохое.
Может быть, это действительно страх? — спросил сам себя, как на духу. Нет, это именно предчувствие, а не страх — абсолютно честно дал сам себе ответ.
Страх есть, да. Но я на него уже не обращаю внимания, давно привык. Да и это вполне естественное чувство, я ощущаю его чуть по-иному. Сейчас же меня гложет чувство… грядущей не беды, нет. И не столько опасности, сколько… как будто…
«Как будто это блудняк какой-то», — вовремя подсказал внутренний голос.
Именно. И, похоже, запас «удачных парковок» на сегодня мы исчерпали.
То, как мы только что вынесли ломбард, — это плановая, даже дежурная операция. Пусть рискованная, даже немного опасная, но все же плановая рутина. А вот то, что ждет нас впереди… За рамки планирования это точно выходит. Превращаясь уже в импровизацию.
По крайней мере, я примерно так оценивал свои ощущения предчувствия.
«Пошли, — показал взглядом в сторону коридора и добавил так же беззвучно, шевеля одними губами: — Внимательнее».
Кивнув, Войцех перехватил пистолет. Ясно, что слова о моем плохом предчувствии он воспринял более чем серьезно. Кожа его побледнела, скулы заострились — явно снова активировал разгон организма и боевые импланты.
Глядя на поляка, я вдруг подумал, что, если удлинить его тронутые сединой волосы, он станет удивительно похож на каноничного Геральта, когда тот зельями токсично обгашен. Усиливая впечатления, у Войцеха на ставшей молочно-белой коже еще ярче, чем во время утреннего покушения, проступила сетка темных вен. Все, к бою на предельных скоростях Войцех точно теперь подготовлен.