Впрочем, даже если у тела передо мной была подобная или иная возможность, окно использования уже давно закрылось, забитое тридцатью моими пулями и одной самой первой — в затылок от Войцеха.

Впервые после начала стрельбы отпустив взглядом «своего» клиента, я осмотрелся в кабинете. Если бы не знание о том, что за закрытым окном грязный и спальный «желтый» район протектората, можно было бы подумать, что находимся мы в особняке викторианского стиля. Все вокруг тяжелое, массивное, монументальное даже.

Кабинет, как и вся квартира, площади немаленькой — для стандартной высотки, конечно. Стеллажи с рядами книг, у зашторенного окна широкий рабочий стол — массивный, как и вся мебель в кабинете. Над столом приметная пейзажная картина. И я даже знаю ее название — «Вид Флоренции с Сан-Миниато» руки Томаса Коула. Мы по его серии картин «Путь империи» с Валерой презентацию делали, а с остальными произведениями знакомились в обязательном порядке. Надо же, пусть лекции естественных искусств мне пока на практике не пригодились, но зато в живописи начал разбираться.

Отчаянные стоны, кстати, не прекращались — Барбоса перемену обстановки не воспринял и даже о ней пока не узнал. Он сейчас сидел за собственным столом; из одежды на нем только легкие светлые штаны — грязные, запятнанные кровью и мокрые между ног. Серьезных ран, за исключением нескольких кровоподтеков и ссадин, не заметно.

Барбоса был грубо, армированным скотчем прикручен к массивному, как и вся местная мебель, креслу — руки примотаны к изогнутым резным подлокотникам, ноги к выгнутым ножкам-лапам, а шея и подбородок притянуты к широкому подголовнику высокой спинки. По скотчу на подбородке тянулась тягучая ниточка слюны, из носа пузырились сопли, а из-под широкого обруча, закрывающего и глаза, по щекам бежали дорожки слез.

Причина ясна сразу: на голове у Барбосы тонкий обруч — торч на местном жаргоне, от английского «torture», пытка. Запрещенный, кстати, Женевскими конвенциями девайс. Причем вещь, как и полицейская глушилка, широким кругам населения недоступная.

В два скользящих шага Войцех оказался рядом с Барбосой и сорвал с него обруч. Управление уровнем пытки наверняка завязано на тактическую сеть кого-то из убитых, но разбираться сложно, да и некогда — поэтому вот так, жесткая посадка. От последствий которой я даже поморщился — погружение в виртуальную реальность пытки у Барбосы было настолько глубоким, что как только Войцех сорвал обруч с головы, так того моментально вырвало.

Голова Барбосы, притянутая к спинке кресла, была отклонена назад, и чтобы тот не захлебнулся собственной рвотой, Войцех ножом срезал с него скотч с шеи, освобождая голову.