Ладно, это не мое дело. С покушением на убийство разберутся полицейские и люди из имперской Канцелярии Чести и Права — ясно, что если князь не выживет, то убийство окажется событием очень громким. Сейчас меня больше волновала Гера. Слишком часто она появляется возле меня, и если я не решу вопрос с ее происками в ближайшее время, то может получиться так, что Величайшая раз и навсегда решит вопрос со мной. У меня был кое-какой план. План, который позволял достать эту божественную дрянь. Пока я в физическом теле, я для богини легкая мишень, но если я выйду из тела, то тогда я смогу дотянуться до нее с тонкого плана даже в ее собственных владениях. Проблема в том, что для этого мне придется выйти из тела надолго, надолго оставить его без присмотра и уйти очень далеко. Как бы я ни старался, ниточка жизни в этом случае может лопнуть, что будет означать смерть графа Елецкого. По моему замыслу подстраховать меня должен был Родерик — он просто займет на время мое физическое тело. С этой просьбой я собирался обратиться к серому магу завтра или в четверг, после того как будет решен вопрос с братьями Гришко.

Я перенес внимание на тонкий план. Теперь здесь все казалось спокойными — тишь, да гладь, прекрасная безмятежность, и интуиция молчала. Неужели то беспокойство, которое я испытывал с первых минут пребывания на вечеринке, связано с чьей-то попыткой отравить Мышкина или кого-то из гостей? Или может отравить собирались именно меня? Их план не сработал, и теперь вокруг меня наступило временное затишье?

— Алекс… — Майкл шел мне навстречу со стороны пруда. Вид его был несчастен, рубашка расстегнута, на шее не было галстука столь обязательного для элегантного образа господина Милтона. — Помоги, Алекс! Елена Викторовна, наверное, бросит меня! Она теперь с этим князем! Я умру без нее, Алекс!

Боги, ну что за чеширская семейка: что брат, что сестра при малейшей неприятности на словах собираются умирать! Давить на жалость — это у них семейное.

— Майкл, чего ты раскис? Я уверен, Елена Викторовна любит тебя. Расслабься, уверяю, она точно не променяет тебя на красноносого выродка, — повернувшись в сторону беседки, теперь я видел маму и Козельского, стоявших возле оркестрантов, неторопливо собиравших музыкальные инструменты. Для них вечеринка была окончена, впрочем, как и для большинства.

— Зачем же она так поступает со мной? Она же знает, каково мне все это! — Майкл жалобно смотрел на меня, от него сильно несло спиртным. — Это она мне в наказание, что я собрался в Лондон. И за то, что по вашей просьбе увел ее при вашем разговоре с князем.