Пробка перед мостом вроде разошлась, и «Елисей» помчался через мост. С высоты уже виделись чаши Коломенских прудов, серые в сумерках в обрамлении темной зелени садов. На востоке появились первые звезды.
Еще минут десять стремительной езды и эрмимобиль остановился рядом с указанным адресом. Парковка перед особняком была заполнена почти полностью. Справа на зеленой лужайке стояло пять виман, вероятно, гостей князя Мышкина.
У ворот меня встретило трое вежливых прислужников. Я показал дворянский жетон и представился. Старший тут же, отпустил вежливый поклон со словами:
— О, ваше сиятельство! Приглашены, приглашены! Ожидают вас! Дениска сейчас же супроводит.
Дениска повел меня через сад, по мощеной дорожке вдоль клумб. Со стороны беломраморной террасы доносилась музыка — мелодия из оперы «Московские ночи». Там мерцали огни, разведенные в чашах, какие обычно бывают в храмах, и виделась какая-то торжественная суета. С каждым шагом все яснее слышались возбужденные голоса и чей-то смех.
Когда я поднялся по ступенькам, среди множества гостей мои глаза сразу нашли маму. Она стояла между Майклом и князем Козельским и что-то говорила ему. И это было дурным знаком.
Глава 17 Спасибо тебе, Алекс!
— Саш, подойди, пожалуйста! — вот и мама увидела меня и сделала приглашающий жест рукой.
Я не хотел, чтобы графиня вступала в какой-либо разговор с этим упырем. Но если так вышло, то лучше если разговор состоится при мне. Елена Викторовна достаточно умная женщина и я не опасался, что она тронет особо нежелательные темы, такие как моя особая дружба с князем Ковалевским, поездка с ним в прошедшие выходные или наличие в нашем сейфе древних реликвий, связанных с тайной древних виман. Последнее было бы просто неуместно и даже невозможно. Но благодаря инициативе мамы мы могли оказаться в позе просителей, мол, на Александра Петровича покушаются, его жизнь в постоянной опасности, ох и ах! защитите его! Это унизительно, это очень неприятно эмоционально. И это просто глупо рассказывать о моих проблемах человеку, который с большой вероятностью эти проблемы организовал. Да, мама не была просвещена целиком в истину, кто есть Козельский, но кое-что я ей говорил прежде. Рассказать Козельскому об этапах моего противостояния со «Стальными Волками» и с виконтом Турчиным графиня, конечно, могла, но она сама об этом знала не так много, скорее всего гораздо меньше, чем сам Козельский.
Подходя к ним, я перенес часть внимания на тонкий план. Там имелись незначительные возмущения. Настораживало то, что интуиция начала подавать мне сигнал. Я чувствовал какую-то угрозу — слабую, пока еще невнятную, неясно откуда исходящую. Вот такое мне нравилось меньше всего. Лучше видеть врага перед собой, какой бы сильный он не был, чем ощущать спиной крадущееся за тобой коварство.