Примерно через полчаса после моего заселения в палату появился князь Ковалевский. Взволнованный, несколько суровый. Войдя, он бросил короткий взгляд на Ольгу, быстро подошел ко мне и сказал:

— Что же ты так, Саш, подводишь нас? С такими проблемами следовало обращаться ко мне, а не пытаться из решить в одиночку. Ты же понимаешь, что от тебя очень многое зависит. Ты нам нужен здоровым и тем более живым.

В общем, что называется, пожурил. Где-то он прав, но лишь по-своему. Прав он с позиции: «я нужен им, „Сириусу“, царевичу, Ольге, Отечеству». Но есть вещи иного плана: тонкого, божественного и моего личного. Да, князь без сомнений смог бы решить вопрос с братками Гришко, но это было бы более тяжеловесным решением. Вероятно, решением, которое обязало бы меня постоянно ходить с приставленными ко мне телохранителями, до тех пор, пока Гришко бы не были найдены и нейтрализованы. Кроме огромного неудобства, это могло бы повлечь серьезное столкновение интересов Ковалевского с теми, кто заказал меня Гришко, быть может самим князем Козельским, и поднять волну опасных противоречий. Поэтому я совсем не жалею, что действовал через Торопова. И еще не менее важно: Ковалевский мало что знает о моем конфликте с Герой. И он понятия не имеет на что способна Величайшая, и его попытки защитить меня в противостоянии с богиней привели бы лишь к многочисленным жертвам среди преданных империи людей, серьезным потрясениям в столице, и ни капли не добавили бы мне безопасности. Поэтому, глупости все это. Борис Егорович без сомнений очень умный и влиятельный человек, но есть вещи, которых он просто некомпетентен. Я сделал так, как нужно было сделать. Спорить с князем я не стал, как и не стал оправдываться, лишь сказал:

— Понимаю ваше беспокойство, но бывают случаи, когда уместнее действовать самому. Позже, Борис Егорович, расскажу вам обо всех обстоятельствах. Надеюсь, потом вы лучше поймете меня.

— Пап! Не надо на Сашу сейчас ни в чем упрекать! — сердито сказала Ольга.

— Ладно, ладно, вижу, вы тут одна команда и мне вас не победить, — Ковалевский тут же смягчился. Присел возле меня, справился о самочувствии. Понимая, что мне тяжело говорить, он не слишком утомлял разговором, посидел минут десять и ушел, пообещав донести Елене Викторовне, что я с его дочерью и до понедельника не появлюсь.

Пискнул мой эйхос — пришло сообщение о Талии, которая порывалась прилететь и уточняла, где меня найти. Я ответил ей так:

«Дорогая, пожалуйста, не надо сегодня. Без обид: скверно себя чувствую. Мне бы лучше поспать. Тем более уже поздно. Буду рад тебе и твоему жениху завтра во второй половине дня. К тому времени, надеюсь, приду в чувства».