Последствия крайне печальны: теперь я даже не знаю, как быть с дальнейшим переводом. Логика подсказывала, что самые важные сведения находятся на четвертой или скорее на последней пластине. По моему мнению, события, описанные в Свидетельствах, начинающиеся раздором в последней арийской династии, должны закончится страшными разрушениями, уничтожением технических достижений той цивилизации и отбытием принца Харвида на Венеру. Но остался тайник, так называемая «Комната Памяти», содержащая как минимум информацию об устройстве древних виман, а скорее всего еще более обширные сведения об арийской и доарийской науке и технике. И место нахождения этого тайника должно быть указано в одной из пластин. Скорее всего в пятой. Но может и четвертой. Возможно даже на обратной стороне третьей, которую я не успел перевести. И, если так, тогда мне очень не повезло. Тогда ничего не остается, как найти способ дотянуться до Геры, взять ее за горло, и потребовать отдать реликвии, украденные ее посланницами.

Но ладно, пока в сторону мысли о том прискорбном происшествии. Я включил коммуникатор, потратив минут пятнадцать, нашел во Всеимперской Информационной Сети сведения об электро-логических устройствах, которые по моему замыслу потребуются. Затем написал на листе бумаги: «Устройство сквозного согласования 'Одиссей». Почему бы и нет? Почему бы не дать моей новой разработке имя царя Итаки и моего давнего друга? Ведь имя графа Елецкого уже увековечено в этом мире названием эрмингового преобразователя. Шутка, конечно, я за славой не гонюсь.

Ниже я написал: «Масштабируемо при ступенчатом повышении мощности согласно принципу Данилевского», вписал начальные параметры. Несколько минут сосредоточенно думал, закрыв глаза, и начал работать над концепт-схемой, рисуя квадратики и стрелки связей элементов.

Я проработал часа два, исписал, исчертил несколько листов, пока не вышел концепт, который в принципе должен работать. Продолжить мне помешал Майкл: он снова как мышка поскреб в дверь.

— Майкл, войди! — громко сказал я, не отзываясь от схемы.

— Ваше сиятельство, — он открыл дверь и остановился на пороге.

— А теперь выйди и постучи снова, — я повернулся к нему, видя недоумение на его лице, пояснил: — Постучи как мужчина. Так, чтобы штукатурка посыпалась. Ты собираешь искать в себе мужской стержень или нет?

— Да, Алекс! Я уже ищу. Стараюсь об этом помнить, — он вышел, захлопнул дверь и нанес по ней три довольно крепких удара кулаком. — Так? — спросил он.

На его лице появилась улыбка, даже несколько нахальная — и это мне понравилось.