Затем она увидела себя в бальзамировочной комнате, одетой в свое зеленое клетчатое платье и белый халат. Жажда сдавила её горло и сжала, внутренняя сила воли боролась с желанием наброситься, подчинить и завоевать. Заявить права. Неужели он действительно боролся с такими яростными порывами в её присутствии? Как он справлялся с этим всё это время?

Неумолимой была его боль. Не прикасаться к ней было для него почти невыносимо. Уходить от неё до восхода солнца оставляло его опустошенным, снова и снова, доходя до отчаяния. Это отчаяние проникло в неё теперь, и она поняла его.

Теперь она жила его реальностью, её человеческая любовь сталкивалась с чем-то стихийным, чем-то животным и необратимым. Взрываясь.

Она отпустила запястье Джонаса, обмякнув на полу, руки раскинулись в стороны, но она должна была успокоить его. Так сильно жаждала его облегчения, что улыбнулась. — О, слава Богу, — сказал он, падая вперед, чтобы прижаться лбом к её животу. — Я почти потерял тебя. Я почти, черт возьми, потерял тебя.

«Ты не потерял», — хотела прошептать она, но не могла найти свои вокальные способности.

— Послушай её сердце. Оно никогда полностью не останавливалось. — Джонас поднял голову, его голос звучал благоговейно. — Это значит… я… её пара тоже. Связь уже была установлена. Даже когда она еще была человеком?

— Должно быть, поэтому она чувствовала твою боль.

— Мы можем поддерживать друг друга, — прошептал Джонас.

— Ей не придется просыпаться от укуса своего партнера, — сказал Элиас, приседая на корточки рядом со своим другом. — Её сердце никогда не засыпало.

Джонас наклонился и мягко поцеловал её в губы. — Я никогда не позволю ему замолкнуть.

Джинни посмотрела в глаза мужчины, которого любила, впервые заметив четыре отдельных оттенка зеленого. Его вдохи ласкали её барабанные перепонки. Она могла чувствовать изгиб его мышц сквозь два слоя одежды, слышать трение ткани о его кожу — и ей пришлось вонзить пальцы в ковер, чтобы не притянуть Джонаса к себе, жаждя давления его тела, его губ на своих.

Рот Джонаса изогнулся у её губ. — Всё еще собираемся испытывать проблемы с тем, чтобы сохранять спокойствие, да?

О Господи, звук его голоса. Он разворачивал её, как подарок. — Меню дали понять, что нам больше не понадобится быть… спокойными.

Кончики их языков встретились в самом легком касании. — Я очень этого жду.

— Я тоже. — Пульсация отозвалась в её горле. — Мне жаль… насчет Кларенса. Он был твоим отцом, в некотором роде…

Он оборвал её недоверчивым звуком, его глаза вспыхнули с интенсивностью. — Мне нужна ты и больше никто. — Руки Джонаса дрожали, когда он обхватил её лицо. — Есть вещи, через которые человек не переступает так легко, — сказал он, цитируя «Тихого человека» и заставляя её сердце взмыть ввысь. — Любить тебя — одна из них. Я буду делать это вечно, Джинни. Но если ты еще хоть раз подвергнешь себя опасности…