— Здравия желаю, товарищи, — поздоровался майор Гладенков.

— Здравия желаю, — ответил я, а Лапша лишь кивнула в знак приветствия.

— Товарищ капитан, прошу описать план штурма левофлангового опорника, — попросил Муравей. — Это небезызвестные вам Студик и Лапша — они могут послужить основным штурмовым компонентом, что должно сильно увеличить наши шансы на успех.

— Здравия желаю, — приветствовал нас капитан Ивенсен и внимательно рассмотрел карту.

— Сколько вражеских КДшников против нас выступают? — осведомилась Лапша.

— Не менее двадцати, — ответил майор Гладенков.

— Но сильных среди них только шесть, — добавил Муравей. — Надо просто выбить их и дальше всё будет схвачено. Я и сам с этим, потихоньку справлялся, потому что две недели назад среди них было десять сильных КДшников, но с вами можно покончить с этим за один день.

— Ладно, мне нужна схема опорника… — произнёс я.

*Иракская республика, мухафаза Дияла, город Ханакин, 17 декабря 2028 года*

Планирование операции заняло у нас почти шесть часов, поэтому выступили мы в полдень. За это время, как раз, рота майора Гладенкова подготовилась к штурму, но штурмовать они сегодня не будут почти ничего.

Вообще, стрелки из нормальных людей, в нынешних реалиях, нужны не для наступлений и штурмовых действий, а для удержания завоёванного.

Статистически установлено, что если в штурмуемом нормальным человеком опорнике присутствует хотя бы один сильный КДшник, то потери можно ожидать заведомо тяжёлые, а это делает штурм практически бессмысленным, ведь нужно не только захватить опорник, но и удержать его. А с этим будут проблемы, если почти все штурмовики уже погибли во время штурма.

Гораздо дешевле обходится штурм с помощью КДшников, с последующим заходом стрелков на занятые позиции, чтобы можно было использовать в обороне меньше КДшников.

Я дополнительно доразведал вражеский опорник и обнаружил там дополнительную пулемётную точку, мастерски спрятанную среди руин, под которыми обнаружился тоннель.

— Всё, поехали, — сказал я и аккуратно взвёл ARX-200.

Лапша атакует в лоб, с востока, потому что на ней тяжёлая штурмовая броня — ей в поддержку дали Канаду, а мы с Муравьём скрытно обошли опорник и атакуем с запада.

На мне почти никакой брони, кроме бронежилета и шлема, а вот Муравей экипирован очень тяжело: на нём не сегментарная броня, ставшая стандартной во Фронтире, а полноценные сварные латы, способные защитить от попадания пули калибра до 12,7 миллиметров, включительно.

А вооружён он «пехотной» версией ГШГ-7,62, то есть, станковым четырёхствольным пулемётом, приспособленным под стрельбу с рук. На спине у Муравья висит здоровенный металлический короб, в котором содержатся 1800 патронов, которые могут быть израсходованы за полминуты, учитывая, что этот ГШГ-7,62 специально замедлили до 3500 выстрелов, то есть, перевели его в дополнительный режим.