Думаю, я выбрал неверную тактику, когда начал выёбываться — ещё сильно повезло, что они меня не поняли.

Лучше втереться к ним в доверие, постепенно, а потом, когда они этого не ждут, захуярить их всех. Они ведь не понимают, какую бомбу собственноручно затащили в свой дом…

— Сейчас врата откроются, и ты выйдешь на арену, — сообщил мне Славян. — Вернётся только один.

— Ага-ага… — произнёс я. — А оружие мне дадут?

— Нет, — покачав головой, ответил Славян. — Только способности.

— Ладно, — сказал я. — Скажи им, чтобы открывали ворота поскорее. А то сколько можно тут сидеть и дрочить?

— Безумец… — выразил своё мнение Славян. — Жди.

Все четверо моих собеседников покинули камеру, оставив меня одного, посреди почти пустой бетонной комнаты. Тут только труп боевика и стальной гроб.

Паничка началась ещё в момент пробуждения, но я просто обожаю свою пассивку — я предельно сконцентрирован и могу разъебать любого…

Сажусь на борт стального гроба и жду.

«Всё выглядит так, будто я в опасности», — подумал я, разминая кисти. — «Сейчас придётся биться против КДшника неопределённой силы, а на мне ни брони, ни экипы какой-нибудь — лишь моя верная нателка».

Но так ведь даже лучше — только чистые способности против чистых способностей. Интерфейс должен отсыпать за эту победу просто дохрена опыта…

Так, надо начинать соображать.

Если они увезли меня на вертолётах, то это значит…

У Чинука боевой радиус 935 километров, а у Ирокеза 511 километров. Охуеть, я это помню, хотя слышал всего один раз!

«Ультрагликоген работает — я теперь вумный!» — подумал я и улыбнулся.

Если творчески интерпретировать закон Либиха, то ограничивающим персов фактором являлись именно Ирокезы, которые летают на 511 километров. Но это не значит, что Ахваз находится на этой дистанции, потому что Ирокезы могли полететь куда-то ещё, а Чинук полететь дальше.

Да и кто сказал, что не было промежуточных посадок для дозаправки? Я же часть пути пребывал в отключке, а когда очнулся, то обнаружил себя в ящике. Плюс, как я понял, меня долго везли на грузовике или пикапе, потому что в ящик попадала пыль и его трясло как-то знакомо — так трясёт во время езды в кузове грузовика.

Поднимаюсь на ноги и подхожу к уже остывшему на холодном полу трупу боевика.

В карманах у него нихрена, а одежда почти полностью бесполезна для меня. Наверное, нарядный хуй приказал слуге зайти и открыть гроб.

«Скоро поединок, а у меня на руках нет ничего, кроме способностей…» — подумал я. — «Хотя, я сейчас выгляжу, как умирающий дистрофан — это может сыграть очень злую шутку с моим оппонентом…»