Поэтому я позволила себе лишь тяжело вздохнуть. После чего уложила голову Арчи на пол, быстро собрала свои вещи, подхватила с пола беспамятного, но живого и совершенно здорового кота, а напоследок окинула взором разгромленную комнату, проверяя, не осталось ли в ней чего-нибудь лишнего.

Учитель с кряхтением тоже поднялся и, отряхнув халат, порылся в кармане.

— Я записал для него вот это, — он подошел к столу и аккуратно положил на край большой белый кристалл. Затем порылся в спрятанной под халатом сумке и следом за кристаллом один за другим выложил на стол последние выпуски столичных газет. На них даже даты выхода были специально обведены красным карандашом. Как и заметки, которые лорду следовало непременно прочитать, чтобы войти в курс дела.

Но оно и правильно. Когда милорд придет в себя, то все события последних нескольких недель из его памяти закономерно испарятся. Он напрочь забудет о том, кем был. Где жил. Что делал. С кем говорил. К чему готовился…

Как это ни прискорбно, но он и обо мне тоже забудет. Вообще обо всем, точно так же, как он забыл свою прошлую жизнь, когда впервые умер.

Надолго ли?

Этого мы тоже не знали. Но очень надеялись, что газетные вырезки и запоминающий кристалл, куда мастер Дэврэ загодя надиктовал все, что с нами произошло, помогут милорду Даррантэ вспомнить.

Что он будет делать потом, мы тоже могли только предполагать. Однако мастер Дэврэ считал, что, будучи неглупым человеком, лорд Кайрон все же постарается ничем себя не выдать и, очнувшись от тяжелого забытья, продолжит делать то, что делал и до этого.

Нет, конечно, теоретически нам можно было остаться и попытаться все ему объяснить, когда он придет в себя. Можно было обзавестись серьезными аргументами и не рисковать понапрасну, оставляя милорда наедине с его мыслями и догадками.

Одна беда — после пробуждения тот Арчи, которого мы знали, бесследно испарится. И вместо него перед нами окажется прежний милорд Кайрон Даррантэ, с которым лично я встречаться бы точно не хотела. Человек с израненной душой. Мужчина, чью судьбу искусственно изменили. Тот, кого душевно покалечили в детстве. Тот, кто повторно потерял свою тень. И кто вряд ли проникнется к двум малознакомым, невесть как оказавшимся в его доме людям хотя бы толикой уважения и сочувствия.

Полагаю, если мы останемся, то первое же, что сделает милорд, очнувшись посреди разгромленного кабинета, это вызовет подкрепление и немедленно отправит нас под арест. Так сказать, до выяснения обстоятельств. Сколько мы там проведем — неизвестно. Кто и как нас там будет потом допрашивать — тем более непонятно. Будут ли это друзья, враги… будет ли это тот самый человек, который предал и едва не убил самого лорда?