— Не будешь есть? — нахмурилась я, когда он явственно вознамерился вырваться.

— Мяу!

— Хм. А в коробку?

Кошак замер и ошарашенно на меня уставился, словно до сих пор поверить не мог, что я действительно осмелюсь его, великого и ужасного, вот так просто взять и, словно настоящего кота, засунуть в обычную коробку.

Но, если честно, я даже сейчас, когда точно знала, кто он, почему-то не воспринимала его как далекого и непонятного, величественного и недоступного лорда Кайрона Даррантэ. Для меня он по-прежнему был Арчи. Обычный пациент, нуждающийся в моей помощи. Попавший в беду человек, к которому я за эти дни на удивление привыкла и не воспринимала его как чужого.

Впрочем, он сам не имел ничего против того, чтобы его и дальше называли детским прозвищем. Даже, как мне показалось, с облегчением его принял, когда мой учитель его вчера так назвал, несмотря на все, что мы о нем узнали. Больше скажу. Мне даже показалось, что он до сих пор не воспринимал себя великим и могучим наследным лордом. Да, он кое-что о себе вспомнил. О чем-то узнал из газет и из наших разговоров. Но вот собой себя по-прежнему не ощущал, поэтому имя Кайрона Даррантэ оставалось для него пусть и знакомым, но чужим. И он еще не до конца понимал, каково это — быть тем, о ком так много говорят и время от времени пишут в газетах.

Когда мы пересеклись взглядами, я все-таки не выдержала и улыбнулась.

— Вот тебе и глава службы магического надзора… как же тебя, оказывается, легко провести!

После чего Арчи сообразил, что я просто пошутила, и досадливо куснул меня за руку. Не больно, конечно. Так, лишь чтобы выразить неудовольствие. Зато после этого он больше не ворчал и не сердился, а вполне спокойно уселся на прежнее место и принялся наблюдать, как я вытаскиваю из шкафов все, что успела сегодня купить.

Еще позавчера я заметила, а потом и воочию убедилась, что наш лорд-кот преступно мало уделяет внимания этому вопросу. Нет, конечно, может, он и в прошлой жизни был малоежкой, но, учитывая, как внушительно он выглядел на портрете, мне почему-то показалось, что тут дело в другом.

Я подумала, что у него со сменой тела, скорее всего, изменились и пищевые предпочтения, поэтому то, что ему нравилось, когда он был человеком, ему-коту больше не подходило, тогда как непривычную кошачью пищу его разум воспринимал как нечто несъедобное. Иными словами, подспудно он до сих пор хотел есть то, к чему привык в прошлой жизни. Однако новое тело требовало несколько иного питания, и Арчи это чувствовал, хотя, возможно, не совсем понимал.