— Я сейчас назову несколько страниц, а вы проверьте, есть ли на них кодировка, хорошо?

— Хреначь! — решительно заявил Смирнов. — Бутылку только проставишь потом за труды.

— Хорошо, — не стал я спорить, хотя труды вроде как больше мои получились. — Четырнадцать, — наугад выбрал я цифры из первой попавшейся записи.

Шуршание, затем ответ:

— Есть кодировка. Еще?

— Сорок… восемь.

— Жди.

Перелистываются страницы.

— Есть кодировка.

— Петрович, — я взял паузу для драматизма, — этот атлас надо оттуда унести. Как угодно. Именно этот экземпляр.

— Пф‑ф, — выдохнул он. — Попробую. Поговорю. Две бутылки тогда с тебя.

— Deal.

— Чего?

— Договорились. Даже три проставлю, только атлас унесите.

Пока запас есть, можно позволить себе быть расточительным.

— Ну жди, я перезвоню.

На этом Смирнов отключился.

Так, и если я прав, то что это даст? А даст это пока то, что покойный в своем геологическом исследовании интересовался «маршрутами провалов», кто откуда и куда попал. Ну и что это значит?

А хрен его знает. По кальке… у него в близких точках… вот тут интересно, я еще раньше внимание на это обратил: в некоторых местах все идет вразброс, никакой системы, хоть числа выписаны рядом, а местами они почти совпадают… Вот где Мила выпала — там никакой системы, вообще. А‑а… гм… а вот у угольного карьера масса почти одинаковых значений.

Тогда что это значит? Что месторождения как‑то на себя притягивают людей с определенных точек?

Хм… Ну, может быть. А это‑то что дает? И вот тут скажу честно — хрен его знает. Но что‑то должно давать.

— Ну? — вдруг требовательно спросила Мила. — Что вы там нашли? Куда я провалилась?

— По адресу ты провалилась, куда и надо. А что нашли — черт его знает. Посмотрим. Но что‑то точно нашли. Наверняка. Ладно, поработаю сколько успею.

— До чего успеешь?

— До Смирнова.

— То есть опять сегодня пить? — вздохнула она.

В общем‑то Мила угадала. Смирнов перезвонил через полчаса, сказал, что взял атлас под честное слово. Так что мне осталось лишь лезть в ящик с завезенным алкоголем и отсчитывать три бутылки, как и обещал. Потом я спросил ее:

— Пойдешь?

Мила глубоко задумалась, затем кивнула, добавив:

— Только пить не буду. Почти.

И на этом мы засобирались.

Хмель был у себя. Он вообще старался из паба и из дома не выходить, что и логично вообще‑то. Слава, может, и в баре бы не хозяйствовал, если бы не завтрашний праздник. Так что застали мы его за стойкой, правда, сидящим за ней и пытающимся что‑то починить в пивном насосе. Разливал пиво все же Иван.

Народу было много. День предпраздничный, работу уже все закончили, так что наплыв. Свободных столов не было, и за стойкой нашелся всего один свободный стул, для Милы. Было шумно, гамно, как обычно перед праздниками и бывает, насколько я уже успел заметить. Но в общем я такую атмосферу люблю и праздновать завтра собираюсь вместе со всеми. И никаких других планов не имею. Так что у нас завтра будет как всегда — соберемся в подвальчике, поужинаем и выпьем. Уже традиция, можно сказать.