— Преимущество больших денег, — пожал плечами Роланд. — Но свежих устриц не доставляют уже три дня, да и с фруктами начались перебои.

— Какая трагедия! — не сдержалась и съязвила Василиса.

— Я знаю, как это звучит, — равнодушно ответил он. — Но в данной ситуации я игрок, а не фигура, поэтому пребывать над доской — моя привилегия.

Ваське многое хотелось сказать про людей, которые присваивают себе право распоряжаться чужими судьбами, как пешками, но она прекрасно понимала, что это бесполезно. Если бы Роланд руководствовался в своих действиях этикой, то сейчас они разговаривали бы с кем-нибудь другим.

Машина вкатилась в подземный гараж большого особняка. Наверх их поднял роскошный лифт. Зеркала в нём неприятно напомнили Василисе, что отсутствие сна, нормальной еды и умывания отражается на внешности не лучшим образом. А ещё что пребывание в тюрьме и блуждание по помойкам не идёт на пользу одежде. Особенно если её не менять пару дней. О запахе она старалась не думать. На фоне стерильной роскоши кабинета, куда их с почтением (в сторону Роланда и Амелии) и некоторым недоумением (в их сторону) проводил дворецкий, ребята выглядели не очень уместно. Впрочем, чтобы уместно выглядеть в таком интерьере, надо долго тренироваться, а ещё лучше — сразу в нём родиться.

— Я смотрю, Спасительница, для вождя народного движения, неплохо устроилась, — демонстративно огляделся Данька.

— Вожди редко придерживаются образа жизни ведомых ими масс, — ответил Роланд, — но в данном случае настоял я. Её активно разыскивают, а в любом подполье полно стукачей. Мой особняк — не то место, где станут искать Спасительницу. Я провожу вас к ней.

— Время пришло, дядя Роланд? Мы начинаем? — встретила их синеглазая девочка.

В комнате, полной книг и игрушек, сидит на стуле ребёнок. Игрушки производят впечатление случайной выборки — как будто кто-то сказал кому-то: «Пойди в детский магазин и купи игрушек», — и тот просто сгрёб содержимое пары полок не разбираясь. А девочка чудно хороша. Василиса ей аж залюбовалась — тонкие совершенные черты, светло-золотистые волосы и, конечно, огромные синие глаза.

— Какая красавица! — сказала Васька, но девочка не обратила на неё никакого внимания. Она смотрела только на Роланда.

— С тобой хотят поговорить, — сказал тот мягко, но настойчиво.

— Зачем? Сколько можно разговаривать? Мы теряем время!

Василиса поняла, что, несмотря на красоту, от девочки исходит какое-то некомфортное ощущение — тревоги, напряжённого ожидания, нетерпения и сдерживаемой злости.

— Послушай… — продолжил Роланд.