его свободе: «…твоя,.. дом,.. деньги,.. навсегда». В какой-то момент Ронни захотелось свернуть трубке головку с микрофоном, но он не был подвержен эмоциональным припадкам и, что-то промычав в ответ на прощание, отключил телефон, чувствуя себя как в эпицентре «Фата Моргана». Так Ронни женили и взяли замуж одновременно, не оставив даже лазейки увернуться от женского произвола, а на следующее утро миражи мужчину больше не беспокоили, он готовился жить в союзе с той, с которой у него не было и не могло быть любви, зато были гарантированы финансовая поддержка, стабильность отношений, домашний уют, бельгийская кухня и секс в учащённом режиме. Хватило двух недель, чтобы Иоланта полностью переселилась в дом в Голландии и взяла самого Ронни под свою опеку, и было решено познакомить Иоланту с его мамой на Рождество, когда всем положено радоваться и дарить подарки. «Как можно так беспечно веселиться, если не завтра, так послезавтра начнётся конец света, война и голод!», – так думал Ронни по дороге в родительский дом, а рядом сидела довольная Иоланта, которую он совершенно не знал. Глава 3 Вера всегда любила Новый год, но после приезда в Бельгию Рождество стало её самым желанным и любимым праздником. К этому празднику готовилась вся православная община в Генте, церковь украшалась иллюминацией и ветками можжевельника. Вера тоже участвовала в этом святом деле, но когда её попросили вычистить от воска поднос для свечей за алтарём, то она растерялась, ведь хорошо помнила наставления батюшки во время крещения детей, что женщинам туда входа нет, чем удивила матушку, жену отца Игнасия. Сопоставив факты, Вера пришла к выводу, что в текущий момент она представляет собой не женщину, а церковную уборщицу, лучше которой с этой задачей никому другому не справиться. Вечером перед Рождеством верующие собирались в кругу своих семей, чтобы утром следующего дня прийти в церковь под звон колоколов и отпраздновать рождение Христа богослужением и чаепитием. А этим вечером Вера возвращалась домой, не зная, куда себя деть от усталости. За 6 часов уборки в доме аптекарши она выматывалась, как выжатая мочалка. При подъёме на мост через канал у неё слегка закружилась голова, и, несмотря на неимоверные усилия, велосипед, нагруженный продуктами, с трудом брал сантиметр за сантиметром. Ослабев, она сошла с велосипеда и теперь сама стала тащить своё двухколёсное средство передвижения на вершину моста. Ночь была необычно тёмной. Звёзд на небе рассыпано видимо-невидимо, а настроение у Веры было на