Подходило время, а доброй женщины не находилось. Никто из приходящих для знакомства женщин не соглашался жить вместе с инвалидом в одном доме, хотя, если бы они знали, как богат был Арсеен, то, может быть, кто-нибудь и согласился пожить с травмированным мужчиной, но о своем богатстве Арсеен даже не заикался, да и делить его он ни с кем не собирался.

И тут удача: телефонная трубка заговорила приятным голосом русской женщины, которой не было дел до больных и пьяных мужчин, хотя сама в Бельгии жила на птичьих правах, мечтая выйти замуж за гражданина Бельгии, об этом ему сообщили в брачном бюро.

– Это судьба! – решил Арсеен, когда Вера отключила телефон и бросила его в сумку.

Все лето каждую субботу Арсеен звонил Вере, и наконец-то она выслушала его. При каждом разговоре с русской женщиной он упрашивал ее прийти к нему в гости, чтобы познакомиться с ним поближе и посмотреть его дом, но каждый раз она отказывалась.

– Вера, у меня нет машины, но есть большой дом. Приезжай ко мне в гости, посмотри, как я живу. Я добр и одинок. Я ищу добрую женщину, чтобы жить с ней вместе… Нет-нет, Вера, я очень люблю детей, у меня самого есть две дочери. Я помогу вам воспитывать детей, у вас девочка и мальчик? … Пожалуйста, не отказывайте мне… Я вас буду ждать каждую субботу и каждую субботу вас буду встречать на станции Фландегем.

***

Теперь Вере было стыдно вспоминать, как грубо она обошлась с Арсееном при знакомстве.

Постепенно она привыкла к его звонкам и сочувствовала его одиночеству. Как хорошо понимала женщина одинокого человека, который к тому же приболел, а она даже заболеть не имела права, а так хотелось бы отлежаться на больничной койке, забыв обо всем на свете на парочку дней.

Медленно тянулись летние каникулы. Вере казалось, что ее принуждают отдыхать, в то время как ее жизнь летит в пропасть. Свободные дни послужили тому, что она почувствовала себя улетающей в безвременье, одинокой и всеми забытой птицей, без кола и двора, даже в комиссариате о ней не вспоминали и писем с депортом не слали.

Летом дети отстаивали свое право на лень, и Вера от скуки стала писать стихи, ведь когда рифмуются строчки, время словно ложится в штиль.

Во мне живет странная женщина.

Ее приняла и люблю.

На редкость она беспечная,

Как бабочка на ветру,

Танцует свой танец под музыку,

Неслышную, увы, никому.

Она еще очень ранимая,

От ран ее ночи не сплю.

В наивности необъяснимая,

Как роза на белом снегу,

Лежит, никому не нужная,

И дарит свою красоту.

Мне нравится эта женщина,

Живущая во мне,

И манит ее голубая вселенная,