– Ронни, – вмешалась в разговор Иоланта, перебирая золотые украшения, – не делай маме больно, видишь, как она расчувствовалась!.. Мама, вы хотели подарить Ронни кольцо? Вот это… это будет в самый раз.

– Мама, зачем мне эти побрякушки? Мне на пенсии полагается яхта для морских путешествий или летательный аппарат с мотором, если не одноместный самолет.

Валентина неодобрительно посмотрела на улыбающегося сына, а Иоланта уже примеряла понравившееся ей колечко и любовалась блеском золота и бриллианта.

– Дорогой, не отказывайся от подарков на память, порадуй свою маму! Возьми вот это колечко… Какая прелесть… Нет-нет, это колечко с сапфиром тебе совершенно не подходит, положи его на место. Посмотри, дорогой, разве это колечко с маленьким изумрудом не то, что тебе нужно?

Иоланта выставила свой окольцованный палец на обозрение сидящих, и в ее глазах отразился бриллиантовый блеск.

Валентина сердито взглянула из-под бровей на Иоланту и обратилась к сыну с суровостью:

– Ронни, не слушай никого, а возьми на память от меня это массивное золотое кольцо, оно хотя бы мужское и по размеру подходит.

– Ну что вы, мама, – вмешалась в разговор Иоланта, – зачем Ронни такое тяжелое кольцо? Оно ведь может невзначай соскользнуть с пальца. Нет-нет, если дарить сыну, то только это колечко с изумрудом! Оно хорошо смотрится, и на его мизинце сидит крепко!.. Сейчас мода такая – носить мужчинам кольца на мизинцах. Ты согласен со мной, мой дорогой?

– Как скажешь, дорогая. Мама, у тебя опять звонок у входной двери не работает, пойду починю, пока время есть.

Когда Валентина проводила гостей, она почувствовала себя более старой, чем до их прихода, зато теперь она точно знала, что ее сын связался с ведьмой.

Приближался юбилей Валентины – ей исполнялось девяносто лет!

Какое настроение может быть у одинокой старой женщины, утомленной скукой, одиночеством и телесными недомоганиями? Ни плохое и ни хорошее!

Старушке казалось, что день, начавшись с утра, утром и заканчивался. События пройденных дней терялись в ее памяти, словно то, что случалось днем, уже не имело никакого значения вечером. Так или иначе, а отходя ко сну, она уже не могла вспомнить то, что было утром или произошло в обед.

Жить одной в фамильном доме, построенном для нее Альфонсом, ей становилось трудно. Один поход на кухню стоил усилий целого дня, а, оказавшись на кухне, она забывала, зачем пришла. В последнее время еду приносила дочь, которая вела и все дела по дому, только в постель Валентину укладывала приходящая медсестра, а утром она же помогала старушке подняться с кровати, умыться и переодеться.